Мечи легиона

Тертлдав Гарри Норман

Даже этот простой, дружеский вопрос угодил в больное место души Гая Филиппа.

— Нет, — глухо отозвался старший центурион и повернулся к Марку: — А тебе, говоришь, нужны свидетели? В конце концов добился своего! Надеюсь, позовешь меня на свадьбу.

— Я смертельно обижусь, если не придешь.

Улыбка Гая Филиппа была настолько искусственной, что трибун решился и мягко спросил:

— Она что — отказала тебе?

— Отказала? — Ветеран с удивлением воззрился на Марка. — Да нет же. Я же ей ничего не

сказал.

Для Виридовикса это было уж слишком.

— Ты ей не сказал?! — взвыл он, хлопнув себя ладонью по лбу. — Ты что, с ума сошел? Ты мчался туда два сумасшедших дня, чуть было не угробился… — Кельт выдержал паузу, но мрачное выражение, застывшее на лице Гая Филиппа, не подтверждало и не опровергало его предположений. — И все ради того, чтобы выпить кружку-другую вина в ее доме и поинтересоваться, как она поживает? Какая потеря, парень, какая потеря! Будь я на твоем месте…

— Заткнись, — проговорил старший центурион. В его голосе звучал такой ледяной гнев, что болтливый кельт действительно замолчал. — Будь на моем месте ты, то, уж конечно, задурил бы ей голову и непрерывно занимался бы с ней любовью, пока не уехал. Что ж, у меня не настолько длинный язык. А что я могу ей предложить? Она — знатного рода, у нее есть земля и поместье. А я кто такой? Наемник! Все мое имущество — меч, кольчуга да щит. — Гай Филипп бросил взгляд на Пакимера. — Мне пришлось просить Лаона, чтобы он одолжил мне лошадь.

Виридовикс молча указал рукой на Скавра. Гай Филипп стал красным, как кирпич, но упрямо повторил:

— Он — это он, а я — это я.

Только угроза в глазах Гая Филиппа остановила Виридовикса от продолжения речи.

Самое печальное во всем этом, подумал Марк, заключается в том, что ветеран прав. Гай Филипп настолько врос корнями в свои привычки, что не знал, как изменить их, даже если бы и захотел.

— Ты добрался туда и вернулся обратно живым — это самое главное.
– Марк кивнул Аригу. — Нам пора возвращаться.

— Тебе потребовалось довольно много времени, чтобы сообразить это, -фыркнул аршаум.

Как и Пакимер, Ариг ожидал окончания этого сентиментального разговора, скучая и раздражаясь, поскольку римляне и Виридовикс все еще предпочитали говорить между собой по-латыни.

Некоторое время все ехали молча. Они были уже у самого лагеря, когда Гай Филипп произнес:

— А знаешь, рыжая образина, ты мне еще можешь понадобиться в этом деле. Возможно, когда-нибудь я снова заеду в Аптос и уж тогда поговорю с ней серьезно.

— Конечно, — утешительно сказал Виридовикс, но Марк уловил в его голосе грустные нотки.

Гаю Филиппу легко было строить планы насчет Аптоса, когда он двигался в противоположном направлении. Приступать к осуществлению этих замыслов -дело совершенно иное.

Туризин Гавр не знал о поисковом отряде. В лагере оставался теперь только маленький арьергард —

гарнизон, призванный защищать брешь между холмами от налетов летучих отрядов йездов. Но основные силы имперской армии успели отойти совсем недалеко. Скавр видел отряды солдат сквозь облако пыли, вздымаемое их ногами.

— Догоним их! — крикнул Пакимер, пришпорив коня. — Первый, кто окажется у телег с провиантом, получит от каждого из нас по серебряной монете!

Он быстро ушел вперед, но аршаум опередил его прежде, чем тот успел договорить.

Несясь галопом среди смеющихся, кричащих во все горло людей, Марк знал, что проиграет. Но ему это было безразлично. Впереди лежал Аморион, а дальше — Видесс. Он возвращался домой.

Эпилог

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Прошлой ночью лил дождь. Вода все еще капала с тяжелых листьев, стекала потоками по дренажным трубам, но гроза уже миновала, и наутро в столице снова весело светило солнце. День обещал быть чистым и ясным — хотя стояла уже осень.

— Давно пора, — проговорил Марк, с облегчением глядя на яркое солнце и чистые, резкие тени. — Если бы нам снова пришлось все отложить, думаю, я взбесился бы.

Тасо Ван с размаху хлопнул его по плечу.

— Ну, ничего, ничего, — успокаивающе произнес он. — Люди имеют право на зрелище. Кому доставит удовольствие свадебная процессия, если, глазея, вымокнешь до нитки.

Жрец Нейп покачал пальцем под носом у дипломата-хатриша:

— Тасо, друг мой! У тебя довольно циничный взгляд на вещи. — Неип изо всех сил пытался говорить укоризненно, но его пухлое лицо, казалось, было создано для веселья, и жрец не смог удержаться от улыбки.

— Циничный взгляд на вещи? У меня? Отнюдь! Реалистичный — не более того. — Ван принял вид человека, достоинство которого глубоко уязвлено.
– Ежели хочешь увидеть цинизм, то погляди хотя бы на этого прожженного циника. — Маленький хатриш указал на Скавра. — Интересно, почему он выбрал в свидетели тебя? Не для того ли, чтоб заполучить в свою причудливую компанию хотя бы одного видессианина?

— Чума на тебя, Тасо, — возмутился Марк, задетый. — Я выбрал Нейпа потому, что он — мой друг. Кроме того, вот там стоят Гуделин и Леймокер. И Скилицез тоже будет здесь, если сможет прийти. Они тоже имперцы!

В последней битве Скилицез получил несколько ран, но больше всего страдал от перелома колена — убитая лошадь рухнула прямо на него прежде, чем он успел соскочить с нее. Он едва ковылял, да и то опираясь на две трости.

И все же в лукавых насмешках Вана крылось зерно истины. Почти все собравшиеся сегодня в маленькой комнатке Большой Тронной палаты видессианами не являлись. Пестрая одежда придавала компании Скавра довольно любопытный вид.