Мечи с севера

Триз Генри

– Я мечтал о том, чтобы выступить вместе с тобой, брат. Но мне сообщили, что властитель Туниса желает покончить со мной и сжечь Сиракузы. Сейчас он как раз готовится послать против меня флот. Его гавань лежит всего в ста милях отсюда, и при хорошем ветре он будет здесь прежде, чем падет Катания.

– Не стоит так расстраиваться, – хлопнув его по спине, молвил Харальд. – Такое может случиться с любым полководцем. Оставайся здесь, готовься отразить нашествие тунисцев. Я же со своими варягами сам разделаюсь с Маниаком. В конце концов, это у меня с ним счеты, а

не у тебя.

Эти слова, похоже, совсем не утешили Бунда.

– Катания – крепость весьма древняя, – заметил он. – И с годами ее стены достраивались и становились все мощнее. Чтобы их разрушить, потребуется множество больших осадных машин, а я сейчас в таком положении, что не могу дать вам свои катапульты.

Харальд рассмеялся.

– Даже если ты и дал бы их нам, у нас все равно нет людей, умеющих ими пользоваться. Мы, варяги, странствуем и воюем налегке. С инженерной мыслью у нас всегда было туго. Так, что ни о чем не волнуйся. Отражай себе приступ тунисцев, а мы покуда поработаем мечами и вернемся, когда получим желанный трофей, голову Маниака. Хорошо?

Бунд грустно кивнул.

– Лучше, похоже, ничего и не придумаешь.

На следующий день варяги с малым количеством припасов выступили в направлении крепости Катания.

Прибыв на место на второй день, в сумерках, они разбили лагерь на берегу реки Симето, намереваясь пойти на приступ этой же ночью, перед рассветом.

Однако, когда они увидели крепость, Ульв пробормотал:

– Скорее исландский пес научится плясать ирландскую джигу, чем мы проберемся в этот каменный улей.

– Лично я пришел сюда не затем, чтобы посмотреть на сию достопримечательную твердыню и отправиться домой не солоно хлебавши, – сказал Гирик. – Пройдусь-ка я вокруг стен, авось чего и угляжу. Может, смогу научить вас, скандинавов, кое-чему, чего вы не знаете.

– Смотри, осторожней там, кузнец из Личфилда, – со смехом сказал только что подошедший к ним Эйстейн сын Баарда. – У них на стене три сотни лучников, и все только и ждут, чтобы кто-нибудь вроде тебя приблизился на расстояние полета стрелы.

Гирик смерил его холодным взглядом.

– Еще никто никогда не попадал в меня стрелой.

Варяги, глядевшие вслед уходившему англичанину, заметили, что засевшие на стене лучники изготовились к стрельбе. Однако, ни одной стрелы пущено так и не было. Вот Гирик уже скрылся из виду, зайдя с другой стороны крепости, а никто так и не выстрелил. Время от времени, вражеские стрелки кричали ему, чтобы подошел поближе, но тем дело и ограничилось.

Гирика не было весь день. К вечеру иные варяги начали биться об заклад о том, вернется он или нет. Но когда красноватый диск солнца скрылся за горами Хибла, Гирик вернулся усталый, мучимый жаждой, с изодранными в кровь ногами, но с многозначительной улыбкой на лице.

– Вижу, у тебя кольчуга внизу продырявлена в трех местах, – заметил вышедший встретить его Халльдор, – похоже на дырки от стрел.

Гирик пожал плечами:

– Ну и что? Три раза я чересчур увлекался думами о том, как половчее взять крепость и не обращал должного внимания на

стены. В такую минуту порвать рубаху можно даже о колючки шиповника.

– Довольно похвальбы, Гирик, – крикнул ему Харальд. – Иди сюда и расскажи, что тебе удалось разузнать.

Усевшись у огня, Гирик первым делом опорожнил три чаши пива, а потом проговорил:

– Так вот, я обошел вокруг крепости. Там, с другой стороны, есть небольшой холм, с которого хорошо просматриваются крыши.

– Как интересно! – вставил Ульв. – И что, черепица там красивого цвета?

В разговор вступил Харальд:

– Твоей бабке-ведьме это, наверное, очень помогло бы. Но я – простой воин и не вижу особой разницы.

Гирик отрезал себе говядины, положил ее на толстый ломоть ячменного хлеба и принялся с аппетитом жевать.

– Жуть как проголодался ото всей этой ходьбы, – сказал он, – коня готов съесть.

– Если ты сейчас же нам все толком не объяснишь, мы разыщем коня и заставим тебя его съесть, хоть бы нам пришлось запихнуть его тебе в глотку, – взорвался Ульв.

Гирик рассмеялся.

– Ладно, друзья-викинги, раз уж вы не в состоянии ничего придумать своими ссохшимися мозгами, придется рассказать, что удалось измыслить мне. Пока вы тут нежились на солнышке, хвалясь своими былыми победами, я все смотрел на соломенные крыши крепости и понял, что Катания – не улей, а скорее птичье гнездовье.

Ульв хотел было сказать что-то, но Харальд знаком приказал ему молчать.

– Никогда в жизни мне не приходилось видеть такого скопления птиц, – продолжал Гирик. – Они так и снуют туда-сюда через прорехи в соломенной кровле.

Наступило долгое молчание. Толпившиеся вокруг костра варяги (а послушать рассказ Гирика собралась едва ли не вся харальдова дружина) недоуменно переглянулись.

– Нечего сказать, сообразительные у нас подобрались воины, – обернувшись к ним, заметил Гирик. – Пусть те, кто умеет ловить птиц, поднимут правую руку.

Под громкий хохот остальных пять человек подняли руки. Гирик же молвил:

– Займитесь делом, не мешкая. До наступления ночи надо наловить как можно больше птиц.

Когда эти пятеро ушли, прихватив сети, плащи и все прочее, что потребно для ловли птиц, он обратился к остальным варягам:

– Обследуйте окрестности. Необходимо раздобыть смолистых веток, растительного масла и дегтя.

Потом он вернулся к своей трапезе. Когда же он утолил жажду и голод, Харальд сказал ему:

– Я повидал на своем веку немало битв, но никогда не слышал, чтобы воинов посылали ловить птиц.

Гирик лукаво прищурился:

– Наблюдательному человеку каждый день приносит новое знание, не так ли, Харальд?

Больше он ничего не сказал. Когда же ловцы вернулись с полными сетками испуганно кричащих птиц, а другие посланные – с лапником, он распорядился:

– Теперь кто-нибудь, у кого руки посноровистей, возьмите бечевку, привяжите ветки к лапам и хвостам птиц, подожгите и тут же выпускайте птиц. Пусть себе летят домой.

Покачав головой, Харальд отошел прочь, сел рядом с Эйстейном и сказал: