Мечта для мага
Шрифт:
Но в причинах мы ещё разберёмся. А вот роль гранд-мэтра непонятна... Понятно токо одно - это заговор, господа. Это позор! Тень на всю Академию! Бесталанная девица в мужском заведении!
Мыли мешались, гнев и возмущение бурлили вкрови, всё усиливающийся запах будоражил кровь, злил и даже приводил ярость. Да ещё и болтовня хлыща с довольно редким именем Ир...
Ладно, обдумаю всё после.
Главное, что я нашёл повод избавить нашу академию от сосунка, вернее, девчонки, притворяющейся мужчиной! И я этим займусь. О да, это будет мой триумф!
Ещё несколько
– Ну что, студент Ларчи, - издевательски выделил самое потрясающее открытие сегодняшнего дня, - гранд-мэтру признаемся?
Ощущение власти над этой нежной, но кусачей феей, пьянило сильнее, чем её запах, туманило разум, заставляло рычать, а предвкушение триумфа вспенивало кровь.
Она повернула ко мне лицо. И на меня глянул тот самый взгляд, такой знакомый, так радующий моё сердце - тяжелый и злой взгляд щенка Ларчи, взгляд, которым он всегда меня наделял, если удавалось достать его до печёнок.
Внутри что-то перевернулось, и в злобном хохоте, что я давил в себе, промелькнули ноты слёз...
30. Лиззи Арчинская
– Ну что, студент Ларчи, гранд-мэтру признаемся?
Я не сразу поняла, что означала эта фраза, мне было не до того. Я уловила лишь её подоплёку - жгучую ненависть.
Мне сейчас было слишком больно. Мой замечательный друг Иракл Г ерон, моя первая любовь, мой идеал, уже никогда не будет моим. Ни моим женихом, ни тем паче мужем.
А ведь тайком ото всех я мечтала о том, как он будет держать мою руку в своей, когда мы будем стоять с ним у алтаря, как будет всматриваться в моё лицо через белую, полупрозрачную брачную накидку, как будет светиться любовью и восхищением его взгляд, слышать отдающиеся эхом от стен сумрачного храма слова священнослужителя, и знать - мы вместе навсегда!
Я мечтала... Вопреки всему! И нашему с отцом положению в обществе, и вопреки отсутствию каких-либо намёков с его стороны, и нашим редким встречам. Я же умная... Я даже могу кофе смолоть, не прикладывая особых усилий, я на разломе определю состав металла, а по цвету разогретой заготовки могу сказать, как она будет коваться, а здесь... так ошиблась!
Герон видел во мне лишь отличного друга, соседа, товарища детских игр, но никак не девушку, не невесту, не будущую жену.
Ещё бы, он аристократ, а я - дочь купца. И не важно, что мой отец может купить всё состояние Геронов без ущерба для себя, как он купил тот участок с полоской соснового леса.
Он - купец, а я купеческая дочь, и не чета аристок, рату.
В груди печёт, в сухих глазах резь, как от долгого чтения, а руки сцепились вместе намертво, не разорвать.
Но надо найти и хорошее. Например...
Что же может быть хорошего в том, что твои мечты рассыпались прахом, мать моя механика?! Хорошее, хорошее... Вот в механике и найду!
Да! Например, решился вопрос, что так долго мучил меня: как совмещать жизнь и работу техномага и роль жены. Никак. Никак не совмещать. Никакой свадьбы и семьи.
У меня
Только в груди болит, будто раскаленный металл кто-то в сердце ворочает... Мне бы спрятаться сейчас, поплакать, пожалеть себя, погоревать о своей утрате, а больше - об утрате иллюзий, конечно, но и об утрате любви - тоже. Но рядом и чуть за спиной нависает всей огромной фигурой мой недруг, мой вечный преследователь, староста Зуртамский, и снова пытается меня уязвить.
Я обернулась к нему через плечо. Стоит, скалится довольно во весь свой крупный рот, и что-то говорит. Что-то такое мерзкое, как всегда неприятное... Я усилием воли притушила эмоции - поплачу потом - и попыталась осознать его слова. Что-то про гранд-мэтра и признание?
Я всмотрелась в донельзя счастливого напарника и поняла - только грозящая мне неприятность могла так его порадовать. Гранд-мэтр? Эта дубина Зуртамский думает, что князь не в курсе моих переодеваний? Да он дурак, что ли? Посмеялась бы даже. Да как-то не до смеха.
Не стану его переубеждать, пусть сам разбирается. Новая волна боли нахлынула, раздирая сердце, и я не сдержала злого сарказма:
– Ну пойди, пожалуйся князю. А лучше - своему папеньке. Папенька тебя пожалеет, даст тебе леденец или пряничек!
Весь яд, адресованный Ираклу, всю боль от разочарования, от крушения надежд я вылила не на придуманного жениха, а на Зуртамского. И не важно, сейчас это совершенно не важно! Этот тоже заслужил, а мне так больно!.. Нечего под руку подворачиваться, когда мне так больно.
Мне даже стало легче, когда увидела, как он взвился, услышав намёк на то, что он папенькин сынок. Ах, как хорошо, любо дорого смотреть, просто целебная мазь для моей души! Что, Зуратамский, думаешь, ты один насмехаться умеешь, орясина ты аристократическая? Получи и утрись!
И пока он надувался и багровел, чтобы ответить достойным образом недостойной девчонке, я развернулась и пошла. Вышла из бального зала, где снова кружились пары, быстро прошла к портальной площадке. Ни прекрасные сады, ни белокаменные фонтаны -мне ничто теперь было не интересно. Спрятаться, убежать ото всех, закрыться в своей комнате, свернуться клубочком на узкой постели и поплакать, плакать, плакать. Нареветься всласть, похоронить наконец свои погибшие мечты, обломки которых так больно ранят, всё ещё ранят меня, и распрощаться с ними, и жить дальше.
Возвратиться в Академию можно и по одиночке - артефакт переноса срабатывал и в обратную сторону. А мне здесь больше делать нечего.
31. Эрих Зуртамский
К огромному сожалению, гранд-мэтра увидеть ни на балу, ни после не довелось -казалось, что он испарился вслед за Ларчи.
На следующее утро я проснулся, когда солнце только-только выбиралось из-за горизонта,
– нервное возбуждение, жажда деятельности, злость не давали спать. Его сиятельство появился, когда я уже который час прохаживался вперёд-назад перед входом в главный корпус.