Мечта для мага
Шрифт:
61. Лиззи Ларчинская
И я опять разревелась.
Папенька снова гладил по голове, вытирал с моих щёк слёзы, а Степан всё отпаивал и отпаивал меня водой.
– Что ж, - наконец рассудительно сказал отец.
– Опасения твои понятны, дочь. И я бы на твоём месте беспокоился. Ты мне вот что скажи: что тебе подсказывает сердце?
Вопрос был неожиданный и странный. Он заставил глубоко задуматься и забыть о слезах.
Сердце?
Я прислушалась
Я представила Вольдемара - высокого, статного, его вьющиеся, блестящие волосы, походку. Вспомнила его руки, изящные длинные пальцы, Перстни на них, что подчёркивали аристократическую утончённость (один - с плоским непрозрачным камнем -родовой), тонкий нос с горбинкой, как у старшего князя, тёмные, глубоко посаженные, тоже как у отца, глаза. Губы. Представила, каково это — целоваться с ним.
Спасибо Зуртамскому, у меня был опыт. Я даже нервно хмыкнула иронии ситуации.
Но как я ни напрягалась, как ни прислушивалась и ни искала отклика, сердце молчало.
– Не знаю, батюшка. Молчит сердце, - и я вопросительно глянула в родные глаза. А ну как скажет сейчас - выходишь за него замуж и точка?
– Может только ради выгоды...
Он обнял меня, прижал мою голову к себе и тихо проговорил, так что я слышала, как через его грудную клетку идёт звук:
– Породниться с князьями - соблазнительно. И выгодно, да. И почётно. Да только... Жизнь коротка, Лиззи. И замуж идти нужно по любви. Мы достаточно богаты, чтобы позволить себе эту роскошь, дитя моё.
Его голос перешёл на шёпот. Я подняла голову и глянула отцу в глаза. В них стояли слёзы, и я в третий раз за сегодня разревелась, снова утыкаясь ему в плечо.
– Я вот думал иногда, как жил, если бы в моей жизни не было Елизаветы, твоей матери, - я замерла, даже дышать перестала - слишком редко отец откровенничал об этом.
– И рад несказанно, что женился тогда на ней. Ради памяти о ней я живу, тружусь, радуюсь тебе -ты так на неё похожа...
Отец зашевелился, и я подняла голову - он доставал платок, промакивал красные, опухшие от слёз глаза.
– Лекари сказали, что если она потеряет и этого ребёнка, тебя, а ты была уже нашей пятой попыткой, то больше у нас никогда никого не будет. И она пролежала в постели до самых родов. Тебя сохранила - для себя, для меня, для нашего продолжения, а сама... Сама оказалась слишком слаба, чтобы выжить.
У отца дрогнули губы, но он всё же держался.
– И богатство наше - это памятник ей, твоей матушке. Она не только тебя мне подарила, красавицу такую и умницу, она мне приданое принесла. Пусть небольшое, но я смог начать своё дело, и ни единую копеечку не потерял. Всё ради неё. И чем больше я зарабатываю, тем чаще к ней обращаюсь - это всё твоё, Елизавета, всё твоё.
Мы плакали уже с отцом вместе. А от двери слышалось шмыганье - видимо, Степан тоже не остался в стороне.
– И скажи мне, Лиззи, разве не стала моя
Если бы не было тебя и памяти о нашей маме? Да, больно, но ведь и светло! И любовь, что была когда-то, украшает мою жизнь, согревает её и освещает. Хочу, чтобы у тебя тоже было счастье в жизни. Пусть только оно будет долгим, длиннее моего.
Мы долго так сидели, обнявшись, то успокаиваясь, то снова утирая щёки друг другу. И так хорошо стало на душе, так прозрачно и ярко после этих слёз, которые мы разделили на троих, что я сказала:
– Знаешь, батюшка, скажи ты князю, если он заведёт речь о свадьбе, что сперва помолвка, да и то, мне подумать нужно. Пусть до конца каникул, а там что-то прояснится, станет понятнее. Как думаешь?
– Да, свет мой Лиззи. Так и сделаем, ты мой мудрый человечек!
– и отец прижал мою голову к своему плечу. А я судорожно-облегчённо, как в детстве, вздохнула.
62. Лиззи Ларчинская
***
На бал собралось довольно много народу. Хотя откуда мне знать, сколько народу должно быть на столичном балу?
Князь и княгиня принимали гостей, стоя наверху лестницы, что шла от входных дверей, в которые непрерывным потоком шли люди.
Ожидая папеньку, я стояла у боковой лестницы, что вела из гостевого крыла, и видела очень много знакомых лиц. Нет, ни с кем из них я, конечно же, не была знакома, но портреты, что мы видели на занятиях по современной истории, были нарисованы очень хорошо. Вот круглое лицо незаметно переходящее в блестящую лысину - премьер-министр со спутницами (судя по возрасту жена и дочь).
Вот тот щеголь, что больше походил на молодого повесу - лучший выпускник столичной академии магии, о котором молва лет десять назад и до нас донесла восторг императора и признание магов всех мастей и рангов. Нынче он - министр магии. И я даже смутно помню его по императорскому балу.
А худощавый, высоченный мужчина с седыми длинными волосами и огромнейшим носом
– министр финансов. Его имя связывали с новой политикой, благодаря которой наш император стал уделять пристальное внимание безмагическим зонам и именно благодаря этой политике наши мастерские стали Академией.
Ещё разглядела несколько знакомых мужских лиц в окружении сияющих в прямом и переносном смысле дам, но не смогла точно вспомнить - кто из них был министром безопасности, а кто - общих вопросов.
Потом ещё какие-то важные генералы, будто строем вышедшие из генерального штаба и, не нарушая этого строя, двинулись прямо сюда. Только по пути прихватили сияющих дам. Ещё увидела бургомистра столицы, полицмейстера... И это только те, кого я узнала -слишком уж они были известны, но было и множество других лиц, которые показались мне смутно знакомы, хотя имён их я вспомнить не смогла.