Мечта
Шрифт:
– У нас нет выбора. На этот раз мы просто обязаны все сделать правильно, – в конце концов заявил Уиндхэм.
– Точно, – Раймонд снова оглянулся. Теперь уже точно пора. Еще несколько минут – и они встретятся со своим новым будущим.
Они настроились на борьбу, которая ожидала каждого из них. Один раз они уже проиграли. Теперь они могут лишь надеяться, что на этот раз все получится.
– А где Андрей? – спросил Раймонд.
– Непохоже, что он еще появится.
Короткий обмен взглядами сделал дальнейшие слова ненужными.
Николай.
В этот момент они не могли избавиться от сомнений – а не был
Раймонд вновь глянул в иллюминатор и ему в голову пришла мысль. Пока он и Уиндхэм обменивались дружеским рукопожатием, свободными руками хлопая друг друга по плечам, Раймонд вспомнил имя. Имя, которое могло стать залогом того, что всё это в конце концов закончится хорошо.
После всего, что Раймонд пережил сам, он знал, что младшие братья существуют для того, чтобы держать старших на правильном курсе. Несмотря на бессмысленность этой идеи, несмотря на массу забот, которые она несла с собой – он-то своих братьев никогда больше не увидит – эта мысль облегчила ему необходимость выдерживать неизвестность.
Раймонд покинул мостик и отправился по длинному коридору с именем на устах – Андрей.
1
Посадочный корабль «Джейкобе Фолли» класса «Колосс»
Верхние слои атмосферы, Страна Мечты
Скопление Керенского
9 июня 2802 года
Андрей нежился в объятиях Даны и чувствовал, как расслабляются его мышцы. Он спрятал голову ей подмышку так, что её левая грудь лежала на его затылке – он ощущал биение её сердца. Равномерный стук смешивался с шумом двигателя, пока посадочный корабль входил в атмосферу и маневровые дюзы сражались за то, чтобы удержать судно на заданном курсе. Между двумя любовниками и огненной смертью стояла лишь сила термоядерного реактора и мастерство команды. Если в этой фазе посадки корабль выйдет из-под контроля, то их пепел навеки будет развеян в атмосфере бушующими на такой высоте ветрами, станет вечно носиться над планетой…
Навсегда свободным… если только…
Сотни картин проплывали перед внутренним взором Андрея – целая симфония из воспоминаний, а с нею – калейдоскоп возможностей, судьбы. Короткий, провидческий взгляд на то, что может принести ему будущее.
Андрей ещё крепче прижался к Дане, осознавая, что часто она провоцировала подобные видения одним своим присутствием. На какой-то момент Андрей почувствовал себя почти свободным от всего.
– Господи ты Боже мой, как же я по тебе соскучился, – пробормотал он в её блузку. Он об вил левой рукой её талию и проник кончиками пальцев под блузу, желая почувствовать тепло её кожи. Подушечками пальцев он ощутил страшные шрамы – напоминание о безрадостном детстве. Однако вместо беспокойства, которое Андрей чувствовал всегда в такие моменты, на этот раз в нем распространилось ощущение довольства. Он сообразил, что является единс твенным, кто знает эту тайну. Он знал не только её кожу, её тело,
– Как часто ты сможешь еще говорить такие замечательные слова? – спросила она и в тиши не маленькой каюты зазвучало легкое эхо.
Находясь так близко от Даны, как сейчас, Андрей купался в звуках её легкого акцента и в типичных для нее странноватых формулировках. На его губах играла улыбка. Уверенность в том, что эти слова, эта нежность не обращена ни к кому другому. Только я.
– Для этого не хватит тысячи жизней.
Она засмеялась и её подтянутый живот затанцевал перед его глазами. Андрей повернулся, насколько смог, чтобы посмотреть на это. её тень упала на него, когда она наклонилась, заслоняя свет единственной лампочки на потолке. Хотя очертания её лица лежали в тени, Андрей различил взгляд темных, загадочных глаз. Словно слепой, он провел пальцами по её лицу, тем не менее, ни разу к нему не прикоснувшись.
– Собственно, поэт у нас вообще-то Раймонд, не так ли? Или ты теперь тоже за это принялся?
Андрей улыбнулся. Он сел на ложе. Ему хотелось расстегнуть страховочный ремень, но он решил этого не делать, так как в этот момент очередной толчок заставил вибрировать 20000-тонный корабль. Андрей простер руки, скорчил мелодраматическую мину…
Алые губы – лепестки роз,
Язык, ухо, щеки, затылок – и больше:
Целая жизнь в мгновенье, навсегда.
… прогремел он.
– Не в свои сани не садись.
Они обнялись и засмеялись так, как могут смеяться лишь лучшие друзья над собственной неуклюжестью.
Смех постепенно затих – насколько вообще можно говорить о тишине на борту посадочного корабля, входящего в атмосферу – оба какой-то момент не могли отдышаться.
– Как мы вообще выдержали столько времени друг без друга? – в конце концов прервал молчание Андрей.
Дана откинулась на переборку, всунула свою прохладную ладошку в его ладонь – словно в хорошо подогнанную перчатку – и криво улыбнулась, ответив:
– Служба.
Андрей не хотел морщиться, но у него не получилось. Он ожидал от нее немедленной реакции, однако ничего не последовало. Конечно, она знает. Каким-то образом она всегда всё знает.
Он глубоко вздохнул, уставился на противоположную стену и сконцентрировался на том, чтобы не испустить тяжелый вздох, трепетавший на его губах. Пожатие руки Даны сигнализировало ему, что и это не удалось. Она вообще в состоянии хоть что-нибудь не заметить?
Андрей опять повернул к ней голову и увидел свое отражение в её глазах. Он устало улыбнулся. Нет, наверное, нет. И именно это делает её столь привлекательной.
– Николай, – сказала она.
– Ут.
Она склонилась к его лицу, словно что-то в нем искала, и лишь тогда продолжала:
– Этот «ут» я обычно слышу тогда, когда мы заговариваем на тему, о которой ты хотел бы промолчать. Ты в курсе?
Он хотел её опровергнуть и открыл уже рот, однако закрыл его снова и виновато кивнул.