Мечта

Биллс Рэндалл Н.

Николай опустил взгляд и сделал паузу, словно освежая в памяти слова. Когда он вновь поднял глаза, толпа всколыхнулась. Несмотря на явное неприятие Николая и его режима многими на этой площади, его голос и выражение лица тронуло их. Можно было подумать, что это умерший генерал возродился к новой жизни. Повсюду в толпе люди украдкой бросали взгляды на памятник.

Ты так легко надеваешь теперь эту мантию, Никки. Неужели не больно ни капельки?

Николай заговорил снова и на мгновение увлек даже Андрея – настолько точно он воспроизвел звуки голоса их отца.

– Возвращение

во Внутреннюю Сферу для нас более невозможно. Наше наследие и наши убеждения – иные, нежели у тех, кого мы оставили позади. Алчность пяти Великих Домов и лордов-советников – это чума, которой потребуются десятилетия, если не столетия, чтобы уничтожить себя самое. И даже если сражения ослабнут либо вообще прекратятся, они будут начинаться снова и снова, пока существуют могущественные удельные князья, завидующие богатству друг друга. Мы будем жить вдали от них, мы будем хранить все лучшее, что есть в Звездной Лиге, мы избавимся от всего злого, чтобы однажды вернуться. А когда мы вернем ся – наш пример, наша добродетель станут для нас защитой не худшей, чем боевые мехи и истребители.

Слова гремели так, словно исчезли все прошедшие годы. Слова, запавшие глубоко в сознание, слова, звучавшие в бесконечных коридорах тысяч кораблей в пустоте космоса. Николай опустил голову и, казалось, снял воображаемую мантию.

Андрей поёжился.

Ты исключил меня, Никки, но я чувствую, что надвигается на нас. Куда ты нас ведешь.

Николай снова поднял взгляд и глаза его были прежними. И хотя чувство сопричастности осталось, Андрей увидел, что вечная мерзлота залегает теперь очень близко к поверхности – железный кулак, только и ждущий возможности стянуть бархатную перчатку.

– Хотя прошло почти двадцать лет с тех пор, как великий генерал произнес эти судьбонос ные слова, сегодня они еще важнее, чем прежде. Потому что они говорят не только о далеком будущем, ожидающем внуков наших внуков, но и о гораздо более близком будущем, которое потребует всех наших усилий.

Пожар коррупции и алчности загорелся и для того, чтобы он погас, как предсказал великий генерал, нужно время. Чтобы выгорел последний след того зла, что бушует на мирах Пентагона – нужно ли для этого год, десять или двадцать лет. А пока идет этот процесс, мы должны готовиться к возвращению. Потому что так же, как мы все являемся сокрытой надеждой Внутренней Сферы, которая вернется, чтобы спасти её от самой себя, так же вернемся и мы.

Мы вернемся и спасем миры Пентагона.

Пока Николай говорил, подтверждая ожидания Андрея, взгляд последнего блуждал по сцене. С такого расстояния он не мог различить деталей – голопроектор показывал одного Николая, без заднего плана – но вызывающую позу Дженнифер нельзя было спутать ни с чем,

так же, как и исполненного величия присутствия генералов Траскотта, Залмана и Маккенны. Он заметил также пару новых лиц – людей, которых он раньше никогда не видел, среди них, рядом с Антониусом Залманом – молодую женщину, чьи черты лица выражали непривычное нетерпение.

Он склонился в сторону и прошептал:

– Кто эта девушка справа? Рядом с Залманом.

Дана пронзила его сердитым взглядом, словно он нарушил торжественную церемонию, но прошептала в ответ:

– Элли Киннисон.

Она вновь повернулась в сторону Николая, осуждающе покачав головой.

Это

показало Андрею, что в случае, если он посмеет вновь нарушить её сосредоточенность

– его не ждет ничего хорошего.

И вновь, несмотря на сопротивление, ревность кольнула его в сердце. Если я – твоя родственная душа, Дана, твой возлюбленный – почему оке твои глаза сияют ярче для Николая, чем для меня? Это был вопрос, который мучил его годами и который медленно, но верно делал единственного человека, который его в самом деле понимал, чужим. Да так, что никакие «она любит тебя, но преданно следует его видению» уже не могли утолить боль.

Он отвернулся от сцены. Его больше не интересовало, кто на ней стоял и почему Николай оказал им честь присутствовать там во время его речи. Он медленно потер руки и неприятное ощущение от сухой кожи было отражением его мыслей.

Почти что нехотя он снова стал слушать, что говорил его брат.

– Но мы не можем вернуться такими, какие мы есть. Великий генерал верил в каждого из нас. Верил, что в каждом из нас сокрыт потенциал, дающий возможность забыть наши разли чия и старые предрассудки, возвести новую, цветущую Звёздную Лигу в изгнании.

Однако возьмите железную болванку. Она несет в себе потенциал стать сияющим клинком, который возденет мужественный боец, защищая Звёздную Лигу. Но чтобы достичь этой благородной цели, болванку нужно бить молотами и раскалять в огне. Остужать. Снова раскалять и снова бить молотами.

Её… нужно… отковать.

Её латентный потенциал должен быть сформирован в пригодное для боя оружие – многими испытаниями. И с нами все то же самое. Так же, как и великий генерал, я вижу во всех нас скрытый потенциал. Возможность достичь великих целей. Но это потенциал, который должен быть проявлен.

«Единственная цель армии заключена в том, чтобы нерушимо стоять на страже интересов народа». Это древнее изречение сегодня несет в себе ещё больше правды, чем полтысячи лет назад на нашей родной планете.

Андрей скорчил гримасу и автоматически постарался скрыть её от Даны. Быстрый взгляд в её сторону заставил его облегченно вздохнуть – она ничего не заметила. Усилившийся запах толпы людей, скученных на небольшом пространстве, становился для него невыносимым.

Только вот цитата-то неполная, не так ли, Николай? Это совсем не то, что ты цитировал мне: «Единственная цель армии заключена в том, чтобы нерушимо стоять на страже интересов народа, который за это будет поддерживать её от всего сердца». И что еще важнее

– даже это не является первоначальной цитатой: «Единственная цель армии заключена в том, чтобы нерушимо стоять на страже интересов КИТАЙСКОГО народа, который за это будет поддерживать её от всего сердца». Как обычно, братец, в некоторых обстоятельс твах ты стараешься достичь верной цели, но я не могу приветствовать того, что ты тво ришь на пути к этой цели.

Ты оскверняешь любовь нашего отца к древней литературе и мудрости. Он гордился тем, что всегда приводил точные цитаты. Он считал едва ли не грехом, случайно процитировать что-либо неверно, не говоря уже о том, что делаешь ты: подсознательно подделываешь цитату для достижения собственных целей.