Медбрат
Шрифт:
Она засмущалась и покраснела. Её карие глаза посмотрели вниз, потом на меня, после чего она вновь повертела письмо в руках.
– Я свободна после пяти вечера, так что…
– Мудрое решение, дорогуша. – перебив её, я добавил: – Тогда я заскочу в пять завтра?
Кларис бегло перевела на меня взгляд, слегка улыбнулась, и снова уткнулась в письмо, будто играя со мной. Это меня заводило.
– Я буду ждать с нетерпеньем.
Она взяла ручку из своего фартука, что-то написала, поцеловала листок и передала его мне, после чего стремительно ушла, ибо повар кричал
16:43
После прочтения газеты я закурил. В парке было зелено: везде летали бабочки, пели птицы и цвели ромашки, одуванчики и прочие цветы, чьи названия я не знал. Люди неспешно прогуливались по парку, разговаривали и целовались. В центре парка стоял небольшой фонтан, где плавали рыбки. Приятный ветер обдувал мои волосы и ласкал щёки. Затянувшись сигаретой, я запрокинул голову, закрыл глаза и выдохнул. Я наконец-то почувствовал облегчение из-за окончания учёбы. У меня есть несколько месяцев на то, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Но вот чем именно, я тогда и представить себе не мог.
– Здорова, Джимми! Чем занимаешься?
Слегка испугавшись, я обратил внимание на того, кто подсел ко мне, запрокинув нога на ногу: мой сокурсник и хороший друг Фрэнк Робинс. Он был достаточно крупного телосложения, поскольку он ежедневно работал в автосервисе, меняя колёса машинам. Я заметил маленькую каплю от моторного масла на шее Фрэнка. У него был большой нос, широкий лоб, карие глаза и большие губы. Он был одет в клетчатую фланелевую рубашку красного цвета, рукава были засучены, а из кармашка выглядывала пачка сигарет. Джинсы он предпочитал носить широкие с ремнём из чёрной кожи и металлической бляхой с пулевым отверстием. Туфли были коричневатыми. Тёмные волосы Фрэнка были настолько длинными, что за ними можно было прятать сигарету. Что он и делал.
– Салют, Фрэнки! – Рукопожатие было сильным, а после он похлопал меня по плечу. – Да вот, дышу свежим воздухом.
– Какой к чертям свежий воздух? Ты ж куришь, дуралей! – отметил Фрэнк.
– Да, но в парке. Дым успевает улетучиться, а я делаю два дела сразу: дышу кислородом и выдыхаю дым. – ехидно ответил я. – Какими судьбами?
– Так Смена кончилась, вот я и пошёл прогуляться. – Он сел рядом, достал из-за уха сигарету и закурил. Затем он снова напугал меня: на этот раз криком. – Слушай! Учеба у нас закончилась-то! Чем летом будешь заниматься?
– Пока не знаю. Думаю, что-нибудь полезное сделать.
– Для себя или для других?
– А в чем разница?
Фрэнк посмотрел на меня с таким видом, будто я сказал какую-то глупость.
– Ну смотри, старик: если ты делаешь что-то полезное для других, это делает тебя хорошим человеком. Этим, как его… Добряком, вспомнил! Ну, а если же ты делаешь что-то полезное для себя, то это делает тебя счастливым человеком. Мне так моя бабушка говорила. Отличные пекла блинчики с брусничным джемом. – закончив свой монолог, он снова закурил.
– Да ну! Бред какой-то.
– Почему же?
– А
Фрэнк глубоко задумался, затянулся сигаретой и небрежно почесал нос.
– Запутать меня хочешь гад?
– Слегка.
Фрэнк несильно стукнул меня по плечу, после попросил зажигалку. Затем он поджёг потухшую из-за ветра сигарету. Когда Фрэнк курил, он всегда пытался сделать колечки из дыма, считая себя виртуозом, и в такие моменты он открывал свою пасть настолько широко, что напоминал бегемота из Африки. Почему-то он не любил, когда его называют этим прозвищем: «бегемоты жирные и медлительные, а я ж машина! Если и сравниваешь с животным, бери того, кто будет посильнее. Носорога, например».
– Посмотри какие красотки топают в нашу сторону! – «Бегемот» демонстративно посвистел двум девушкам вслед, дабы привлечь внимание.
Я не обратил на них никакого внимания, отчего Фрэнки повернулся ко мне.
– Ты в порядке? Девушки в твоём вкусе, а ты всё на уголёк смотришь.
– Сегодня я чего-то сам не свой. Чувствую себя как-то… расслаблено, что ли?
На одной из скамеек я заметил плачущую девочку. На вид ей было лет девять. Её темные волосы были заплетены в две косички, которые опускались до лопаток. Она сидела в белых шортиках и голубой футболке, но глаза у неё были заплаканные и красные. Я потушил сигарету о скамейку, встал и уверенно подошёл к ней.
– Привет девочка. Как тебя зовут?
– Нэнси. – ответила она. Я вытер ей глаза платком, лежавшем в моём кармане: не хотел вытирать ей глаза прокуренными руками.
– Почему ты плачешь, Нэнси?
– Я… Я споткнулась и ударилась коленкой. –она указала на своё колено и прижалась слегка ко мне.
– Хм, дай посмотреть… – Я сел на корточки и слегка оглядел рану. Затем я слегка щёлкнул её по уху. Она растерялась.
– Ай! Зачем вы это сделали? – озадаченно спросила Нэнси.
– Чтобы тебя отвлечь. Коленка теперь болит меньше?
– Нет! Всё стало только хуже!
Нэнси ещё немного пошмыгала носом, когда я наклеил ей один из своих пластырей. Чему меня и научил университет, так это не забывать носить с собой пару пластырей про запас. Один раз, во время готовки, я порезал себе палец. Как на зло, их не оказалось под рукой, и в моём сэндвиче было многовато человеческой крови, что вредило вкусу.
– Ну, успокойся. Расскажи мне, что ты делала в парке?
– Играла на горке. – она продолжала шмыгать носом, но уже меньше. Я же старался работать как можно аккуратней, параллельно говоря с ней.
– Совсем одна? А где же твои родители?
– Я тут со школы. Добираюсь до остановки одна.
– Ого, какая самостоятельная! Знаешь, что, Нэнси, я впервые вижу такую красивую и самостоятельную девочку.
Она мило улыбнулась и засмеялась.
– Спасибо. А как вас зовут?
– Джимми. – Я пожал её маленькую ручку. – Приятно познакомиться, Нэнси.
– Приятно познакомиться, Джимми. – повторила она за мной.
– А теперь, давай посчитаем синих бабочек. Скольких ты видишь?