Медбрат
Шрифт:
– Куда мы идем? – спросила она.
– В кино, на сеанс «Космические поработители».
– Ой, я так давно не была в кино! Ты меня прям балуешь. – в её голосе отчётливо слышалась радость и восхищение. Она прильнула ко мне, после чего я решительно взял её под руку, и мы вместе, как настоящая пара, пошли в кино.
Фильм был довольно скучный, но время вместе мы провели отлично, а это –главное. После киносеанса мы пошли на набережную, любоваться морем и небом, усеянным звёздами. Я взял её за руку, нежно обхватив запястье.
Романтика в том месте была необычайна: луна светила настолько ярко, что освещала всю набережную.
После любования на море мы решили пройтись пешком. Я всё время держал её за руку, периодически смотря в глаза.
– И чем же ты занимаешься? Я помню, что ты учишься… Где-то…
– Заказы помнишь, а где я учусь – нет? – Кларис отмахнулась и рассмеялась, после чего я продолжил. – Медицинский университет. Учусь на хирурга.
– Ого! Как интересно! И как там? Много больных уже вылечил? А людей оперировал?
Несмотря на искренний интерес со стороны Кларис, я решил не говорить о своём университете, переведя тему разговора.
– Ну а ты, Кларис? Чем ты занимаешься помимо работы в кафе?
– Ну…
– Ну давай, дорогуша. Не стесняйся, я не кусаюсь! – чтобы быть более убедительным, я слегка приобнял её.
– Ну ладно. Но обещай, что никому не расскажешь! – пригрозив мне пальцем, она строго посмотрела на меня, при этом ехидно улыбаясь.
– Клянусь!
– Ну хорошо… – она сделала глубокий вдох. – Я хочу открыть пекарню.
– Вау, как круто! Расскажи поподробней о…
– Ой, смотри какие милые черепашки!
Она настолько резко поменяла интонацию и тему разговора, что я для себя понял: по каким-то причинам, она не хочет говорить со мной об этом. Что-то было в ней таинственное. Что-то, что не давало мне покоя. Но, справедливости ради, черепашки были и правда милые.
К одиннадцати часам вечера, я проводил её до дома. Я не стал просить свой пиджак обратно, ибо мне очень нравился сам факт, что Кларис носила мою одежду: был в этом некий жест доверия и симпатии. Мы шли, не умолкая: она говорила о своих клиентах и поваре Майкле, который был, по её словам, смешным ворчуном. «Однажды он пролил на себя кофе, но из-за того, что не было запасных фартуков, он побежал в прачечную через дорогу, закрыв ресторан на час. Вот ведь умора!» – рассказывала Кларис. О себе я рассказал совсем немного: о школе, о таланте к хирургии, к переезду в Ред Харбор, и об учёбе.
– Слушай, такой вопрос… А был ли среди студенток кто-нибудь, кто тебе нравился? Ну так, слегка. – Она задала этот вопрос настолько робко, что я приятно удивился.
– Был у меня один роман, но ничего не вышло.
– Расскажи! Пожалуйста! – на этот раз она прильнула ко мне настолько близко, что её губы почти касались моей шеи.
– Ну была одна красивая блондинка, звали её Кэт. Милая Кэт с голубыми глазами. Как-то на практике у неё не было с собой салфеток, я дал ей свои. После этого мы разговорились до такой степени, что, когда все ушли домой, а солнце вот-вот село, мы всё ещё болтали возле универа. После нескольких свиданий мы начали встречаться. Я её обожал.
– Ух ты, как интересно! Продолжай. – Кларис смотрела на меня круглыми глазами.
– А
– Какие люди! – грубый мужской голос перебил меня. – Питерсон, твоё ли смазливое светловолосое личико я вижу?
Впереди стоял один из самых ненавистных мне людей: Майкл Браун. Он был бритым на лысо, с непропорционально маленькими глазами, остроугольным ртом и ростом со шкаф. Он был одет в белую выцветшую майку с коричневыми подтяжками, порванными голубыми джинсами и чёрные ботинки. Майкл курил сигарету, держа в руке бутылку крепкого пива. Он сидел в выброшенном кресле, запрокинув ноги на один из подлокотников. Как только я слышал его прокуренный грубый голос, в моей душе всегда появлялся ком в горле, размером с шар для боулинга. Браун был типичным представителем хулиганов и задир современной Америки. Всё своё свободное время он уделял регби и тусовкам, еле как набирая проходные баллы для того, чтобы просто не вылететь из университета.
– Кларис, держись сзади. – сказал я.
– Почему? Ты его знаешь? Джимми!
– А кто эта девушка? Брюнеточка? Люблю таких – приблизившись к ней, он омерзительно коснулся своей рукой щеки Кларис и принюхался к шее. – Хорошие духи. Мне нравятся. Майкл.
Я схватил руку Брауна и убрал её от её лица.
– Что ты здесь делаешь, Браун? Трансляция матча в магазине телевизоров кончилась, и ты топаешь домой? Или это выброшенное кресло да мусорный бак и есть твой дом?
Я видел, как в нём закипала радость. Он был очень бедным. Даже я на его фоне выглядел как миллионер: он жил у родителей в тесном трейлере. Подтрунивать его мне никогда не надоедало, но я вспомнил, почему я делал это так редко. Он ударил меня в лицо, от чего я сразу упал на четвереньки. Из моего носа потекла кровь, но не сильно. Затем он влепил мне ногой в живот. Кларис молча отходила от нас всё дальше и дальше, дабы и её не задело. Несмотря на всю боль, которая была, я думал лишь о том, чтоб не запачкать свою единственную рубашку.
– А теперь тебе смешно, Питерсон? А?! На этот раз ректор тебя не спасёт! Ты труп, ублюдок! Слышишь?! Труп! – каждое предложение сопровождалось очередным ударом по животу. Однако в один момент он остановился, после чего я начал действовать.
– Майкл, – говорить мне мешала кровь, бесконечно тёкшая из носа. – Куда бы ты хотел уехать?
– Что ты несёшь, недомерок?
– Ну, если бы ты задумался хоть на секунду, – я пытался встать. – Ты бы понял, о чём я. Но не переживай, специально для тебя я всё объясню. Вечер. До моего дома ехать на автобусе полчаса, но я предпочту пойти пешком. Полицейские, проезжая мимо на своих авто обязательно спросят, что со мной. А ты меня знаешь: я очень-очень плохой лжец. Я расскажу, что лысый накаченный молодой человек избил и ограбил меня. Начнётся следование, выйдут на тебя, а поскольку денег на хорошего адвоката у тебя нет, ты уедешь из Ред Харбора. Вот я и спрашиваю, куда бы ты хотел уехать? Монтана? Флорида? А может Техас?