Медиум поневоле
Шрифт:
История с кладбищем началась с собаки. Исхудалого, местами плешивого бродячего пса, сбила телега, недалеко от моста. Картинка мертвого животного, прочно отпечаталась в детском сознании. Бредя домой из деревни и проливая горькие слезы, я просто хотела, чтоб несчастное животное оказалось живым, его гибель мне привиделась. К моей беде путь пролегал недалеко от деревенского погоста.
Ну и вот, получилось, что получилось. Повинуясь отчаянному порыву маленькой души, мертвецы встали. Наградой мне стала ненависть всех жителей деревни, три долгих темных дня в чулане и запрет покидать территорию поместья вплоть до недавнего времени.
Бабушка
Родителей своих я не знала, они погибли под завалами в Корнейских горах, когда я была малышкой. Оба боевые некроманты, оба состояли на службе императора Георга Второго, где в составе армии участвовали в войне с Преторией. Бабушка была магом крови, Магда зельеваром , поэтому обучать меня дома было не кому.
Уговорив бабушку Элинор, тетя забрала меня в столицу два дня назад. Она жила в небольшом домике на улице Семи лун, с красивой синей крышей и открытой верандой. А сегодня заботливо доставила меня к воротам академии. Поцеловала в лоб, выдала трогательную, напутственную речь и побежала на работу.
В приемной комиссии было пять магов и секретарь. Все пятеро внушали страх и необъяснимый трепет. Прибавить к этому мои собственные переживания и в итоге я почти вползла в аудиторию , как готовый экспонат для начинающих некромантов , или по-простому «умертвие». Перво-наперво, у жаждущих знаний проверяли уровень магического дара, дабы отсеять слабо одаренных и перенаправить их в магические школы.
Прошла эту проверку и я. Измеритель магии представлял собой цилиндр с полупрозрачной поверхностью. Основание, в которое он крепился, было похоже на небольшую мраморную плиту с отпечатками ладоней по обеим сторонам от цилиндра. Если приглядеться на мутной поверхности были насечки шкалы с маленькими цифрами, стоило положить ладони на намеченные места, как жидкость на дне цилиндра, стала окрашиваться в черный цвет и начала подниматься вверх по шкале. Цвет соответствовал направлению магического дара: черный- некромантия, красный- боевая магия, зеленый- целительство, желтый- артефакторика, голубой-прорицание. Странное наблюдение , но вид данной конструкции меня почему-то успокоил, возможно тут была замешана доля ментальной магии , дабы будущие адепты могли показать себя во всей так сказать красе.
Спустя минуту проверки над цилиндром, прямо в воздухе начали мерцать цифры, определяющие уровень дара. Оказалось, история с кладбищем не была случайной, и по итогу над цилиндром клубилась красивая цифра девяносто шесть черного цвета. Все зашумели как-то разом. Мне оставалось только вертеть головой в попытке услышать хоть кого-то внятно и понять, что происходит. Оказалось, что, для боевиков, например, показатели выше семидесяти были не редки, а вот в некромантии такие случаи единичны. Только трое из ныне живущих имели уровень выше девяносто , я была четвертой. Все это пояснил мне высокий седой дядечка с шикарными усами , оказавшийся ректором , мэтр Антрей.
Никаких вступительных испытаний мне проводить не стали, справедливо опасаясь близости столичного кладбища. Возраст помехой не стал, но меня обязали носить браслеты ограничители в течении первых двух лет обучения. Браслеты глушили магию больше, чем на половину. Существовали и стопроцентные «глушилки»,
Набравшись тогда смелости я рассказала о родовом даре, развивать который тоже хотела в академии. На этих словах ректор, как-то нервно вздрогнул, и дернул головой, будто отгоняя муху. Декан факультета некромантии мэтр Бэрроуз, наоборот приобнял за плечи, как любимую внучку и хищно улыбнулся.
Учение давалось легко, видимо, за годы, проведенные в спячке, под строгим присмотром леди Элинор, мозг оголодал. И теперь поглощал новые знания с усердием и рвением.
Преподаватели в большинстве своем меня любили, хотя и не всегда одобряли мои новаторские идеи. Правила меня допекли еще в отчем доме, поэтому здесь соблюдать их я не стремилась. Добавить в состав зелья лишний ингредиент и получить дополнительные свойства? Пожалуйста! Использовать заклинание «спотыкайка» в магической дуэли, где все только и делают, что швыряют пульсары, и при этом выиграть? Легко! Пройти полосу препятствий напевая любимый мотив и двигаясь в его ритме? Это ко мне! Но самое интересное и захватывающее, менять рисунок магического плетения.
Как-то рассматривая узор плетения «удар холода», подумалось, что оно слишком запутанное. Мысленно, я отсекла несколько самых закрученных схем, усилила основные линии и немного растянула плетение по высоте. Перенесла эскиз на бумагу и с этим пришла к мэтру Картону, преподавателю боевой магии. Сначала он хмурился и недоверчиво хмыкал, потом улыбнулся шальной почти мальчишеской улыбкой.
– Пробуем! – и хлопнул себя по колену.
И мы попробовали, потом ещё и ещё. Через два часа ползания на коленках, среди кипы исписанных листов, мы его создали! Идеальное плетение «двойной удар холода». Строго говоря, схема не сильно отличалась от предложенной мной, но мы её продублировали в меньшем размере и поместили под основную. Теперь противник получал «удар холода» прежней силы, но в большем радиусе действия и вдогонку еще один удар, такой же мощный, но более прицельный. Мэтр Картон светился от счастья, а спустя полгода оформил патент на наши имена. С тех пор плетения стали моей страстью.
Глава 3. Александра за два месяца до смерти.
Кисть порхает по холсту как птичка колибри над цветочным кустом. В результате гипнотического танца постепенно вырисовывается образ картины, появляется цвет и глубина. Волшебство в чистом виде.
Я вместе с группой таких же восторженных студентов, затаив дыхание наблюдала работу мэтра. Посещение этого мастер класса было наградой лучшим студентам академии искусств за победу в городском конкурсе юных художников.
Родион Вяземский всемирно известный и признанный мастер. Его выставки регулярно проходят не только в нашей стране, но и заграницей. Его техника мне не близка, но то, что его полотна прекрасны я признаю с чистым сердцем, в них чувствуется жизнь, они как будто дышат.
Мы вышли из студии слегка прибитые и ошалелые, только Константин звезда нашего курса, не был впечатлён. Ну ему и положено, Костя-сын Родиона Александровича, и видит его работы каждый день.
Злые языки утверждали, что парень попал на курс по протекции отца, а сам бездарь. Но я так не думала, в нем безусловно есть талант, и он очень, очень красивый, хоть и заносчивый иногда.