Медиум
Шрифт:
Они долго шли по бесконечным коридорам, освещенным непонятным образом – сияние исходило отовсюду одновременно, была видна каждая деталь, и Сам-Бхота не уставал удивляться: стены коридора были мягкими и теплыми на ощупь – не камень, не дерево, а какой-то неизвестный материал…
Иногда навстречу попадались люди в длинных ниспадающих одеждах. Они кланялись правителю, тот отвечал легким кивком и шел дальше. Но Сам-Бхота не заметил никого, хоть отдаленно напоминающего охранников. Сучандра был уверен в своей безопасности.
А потом они вдруг
Посреди зала над полом висел Шар. Он был прозрачным, как и все остальное. Лишь подойдя поближе, ученый различил едва заметные блики на гладкой поверхности.
– Вот оно, – благоговейно произнес Сучандра. – Хранилище Древних. На всей Земле таких Шаров осталось совсем мало. Где они – точно не известно. Мы предполагаем, что один из них находится далеко на западе, в стране пирамид, где люди поклоняются богу
Солнца Ра. Другой ещё дальше – на востоке, за океаном. Народ, живущий там, считает его благословением Тары, богини сострадания…
Сам-Бхота обошел вокруг Шара и неожиданно почувствовал, что перед ним – живое существо. Шар вдруг изменил формы, вытянувшись в длину, и ученый ощутил множество невидимых лучей, протянувшихся к нему.
– Он вас принял, – сказал Сучандра. – Это добрый знак. Благословение, если хотите.
– Так просто, – пробормотал Сам-Бхота. – И так величественно… Вся мудрость Древних – неужели она заключена здесь, под этой оболочкой? Ведь если бы я захотел, то смог бы унести её с собой. И стать могущественным… Почему вы не охраняете ее?
Сучандра улыбнулся.
– На ваш счет я могу быть спокоен. Шар – в нем все дело. Он чувствует ваши намерения… Видите, он прозрачен. Значит – вы не держите в мыслях ничего дурного. Вы просто не способны на это, мой друг. И я очень рад, что такие люди, как вы, сохранились там, во внешнем мире, неспособные творить зло – даже в воображении. Дай Бог, чтобы когда-нибудь, через много тысяч лет, все человечество стало бы таким… И этот Шар можно будет не прятать. Хотя….
– Что? – жадно спросил Сам-Бхота.
– Все может оказаться и по-другому. И человечество погибнет, как погибли Древние. Но даже в этом случае кто-то спасется. И они будут жить среди других народов, которые придут после нас. И, возможно, даже сумеют их предостеречь.
Сам-Бхота внимательно посмотрел на правителя.
– Вы чего-то недоговариваете, ваше величество. Или чего-то боитесь.
Сучандра помолчал.
– Видите ли, наши мудрецы, исследовав Шар, высказали мысль, что это – не совсем хранилище… А скорее, дверь
– Вы боитесь, что кто-нибудь с плохими намерениями, обладающий таким излучением, может однажды войти в хранилище?
Сам-Бхота вдруг увидел, как стар правитель Шамбалы. Кожа его сохранила гладкую упругость, глаза светились молодостью и душевным здоровьем, но проскользнуло нечто незаметное, необъяснимое… «Сколько же ему лет? – подумал Сам-Бхота. – Двести? Пятьсот? Или он обречен на вечную жизнь, старение, пытку безо всякой надежды на избавление?»
– Недавно мне было видение, – шепотом проговорил Сучандра. – Другой Шар, в других руках. Внутри него была тьма. По нему метались тени и сгустки тумана. От него веяло холодом… Вы понимаете, что это означает?
– Думаю, да, ваше величество. А вам известно, где находится тот, другой Шар? Хотя бы приблизительно…
– Трудно сказать. У меня ощущение, тот Шар близко… Не у нас, это было бы уже слишком, я бы такого не пережил. Где-то во внешнем мире… Но – рядом…
Сам-Бхота остался в удивительной стране ещё на три года. Он работал усердно и самозабвенно, сделав множество великих открытий и собрав прекрасную библиотеку по буддизму. Он вернулся в Непал во второй весенний месяц, когда в долинах пышно цвели сады, а в горах освобождались от снега караванные тропы. Он шел и удивлялся всему, что видел вокруг, и не мог поверить, что его. родина так сильно изменилась за пять лет, что он провел в странствиях.
Ночь застала его в дороге. Сам-Бхота постучался в двери небольшого дома, надеясь получить приют. Ему отворили молчаливые служанки (Сам-Бхота подумал даже, что они немые). Хозяин дома принял его радушно. Это был немного странный человек: невозможно было определить, сколько ему лет. Гладкая и упругая кожа на теле сочеталась с глубокими морщинами, прорезавшими низкий лоб. В плавных движениях танцора угадывалась скрытая мощь хищника, а глаза… Их трудно было описать. Они настораживали и притягивали, как некоторых людей, боящихся высоты, притягивает пропасть.
Сам-Бхота и не заметил, как за обильной трапезой (великий Будда, до чего же он был голоден!) поведал хозяину дома обо всех своих приключениях, не упуская даже самых мелких деталей. Тот слушал завороженно, наклонившись вперед, так что локти опирались на высокие шелковые подушки. Расторопные слуги уже трижды меняли блюда на низком столике, не забывая подливать гостю вина из дорогих ньякских кувшинов с узкими длинными горлышками. Сам-Бхота был воистину покорен тем вниманием, которого удостоился здесь, и рассказывал, рассказывал, забывая о времени и о своей усталости.