Медиум

Буянов Николай

– Простите, – прошептал Таши-Галла. – Простите меня, учитель.

Он просил прощения, стоя на коленях, у снежных вершин, у матери Земли, у Всемилостивого, у всего сущего, зная, что не достоин его…

Его пытались остановить. Возможно, в другое время его остановили бы – у Юнгтуна Шераба была чрезвычайно сильная охрана. Здесь собрались лучшие воины – монахи Брн-по, прекрасно вооруженные мастера боевых искусств и боевой магии. Дом, такой неприметный и скромный снаружи, внутри состоял из множества комнат, коридоров, тайных ходов и был напичкан хитрыми смертельными ловушками. Охранники в черных панцирях появлялись из воздуха в самых неожиданных местах и с яростью бросались

на непрошеного гостя со всех сторон – сзади, спереди, с боков, сверху, прыгая с балок перекрытия, подобно громадным паукам… Таши-Галла шел сквозь них спокойным четким шагом, не считая ран, практически не тратя времени на защиту, только коротко взмахивая древним клинком. Тот выполнял свою работу исправно – с каждым ударом на скользкий от крови пол падал новый мертвец. Магические сети опутывали мозг – он разрывал их с холодной яростью, и враги отшатывались прочь, но тут же, поборов страх, бросались снова с оружием на изготовку. Слишком хорошо они были обучены, чтобы отступить.

Особенно много их собралось у входа в подземную часть дома. Здесь образовался настоящий живой заслон, ощетиненный клинками, изрыгавший потоки черной энергии. Таши-Галла почувствовал, что навстречу ему поднимается вихрь. Собрав всю силу, он бросил навстречу заряд своей энергии и тут же упал на пол, прикрыв голову руками. Он прекрасно знал, что сейчас произойдет…

Взрыв потряс дом. Крыша осела, упали вниз и загорелись потолочные балки. Живыми факелами метались люди в узких проходах, заслон у входа на винтовую лестницу распался. Таши-Галла бросился туда. Двое или трое оставшихся в живых повисли на нем, спереди мелькнуло лицо одного из приближенных учеников Черного мага… Он резанул мечом справа налево, не останавливаясь. Голова откатилась, прыгая поступенькам, и вслед за ней Таши-Галла ворвался в полукруглый зал, где стояли деревянные манекены.

Где-то сверху раздался грохот: рухнули стены и потолок. Кто-то коротко взвизгнул и затих. Таши-Галла стоял посреди подземного зала, израненный, окровавленный, чувствуя, как жизнь по капельке уходит из его тела. Он чуть улыбнулся пересохшими губами. Не мальчик уже, чтобы так скакать.

Один глаз перестал видеть: страшный кровавый рубец протянулся через него сверху вниз, к подбородку. Из левого плеча торчала стрела с черным оперением. Он выдернул её, почти не почувствовав боли. Сознание уплывало. Пошатываясь, он двинулся вперед, и тут передний манекен вдруг со скрипом поднял деревянную руку, сжимавшую копье.

Игорь Иванович еле нашел этот адрес. Стоял туман, голые деревья казались ветвистыми трещинами в оконном стекле. Пахло сыростью и опавшей листвой. Колесников поплотнее запахнул плащ и на секунду остановился перед дверью, которая вела (он догадался) в какое-то подвальное помещение. Ему вдруг представилось мрачное сырое подземелье – здесь, на окраине города: горящие свечи, распятие, старуха в черном, склоненная перед могильной плитой… не выдумывай. Место плиты – на кладбище, а не в подвале. Но подспудный, иррациональный страх остался, и Колесников, рассердившись на себя, толкнул дверь. Над лестницей вниз (ступеньки были тщательно подметены) горела лампа дневного света. За второй дверью, откуда начиналось разветвление коридоров (стены выкрашены светло-зеленой краской, везде чисто, ни следа запустения), за столом сидел молодой парень в спортивном костюме и читал книгу в мягком переплете.

– Здравствуйте, – неуверенно сказал Игорь Иванович, готовясь ретироваться с извинениями: старушками-богомолками тут и не пахло.

Парень оторвался от чтения и. дружелюбно взглянул на пришельца.

– Здравствуйте.

Вы хотите записаться?

– Гм… Я, видите ли, ищу одну женщину. Хотя наверняка мне дали не тот адрес.

– Какую женщину?

– Проскурину. Э-э, Дарью Матвеевну.

– Богомолку? А, это по коридору и направо. Увидите вывеску «Спортзал» и заходите. Только обувь снимайте.

– Конечно, конечно.

Игорь Иванович поежился. Спортзал вызывал у него сложные чувства со школьных лет, когда он никак не мог одолеть этого сволочного коня, а физрук смеялся вместе с остальными: «Колобок, я же говорил: через него, а не на него. Эвона, джигит нашелся».

Здесь конь, правда, отсутствовал. Вдоль стен стояли хитрые тренажеры, висели боксерские мешки, какие-то деревянные чучела с палками вместо ручек-ножек Несколько парней и две девчонки отрабатывали на них серии ударов. Игорь Иванович невольно засмотрелся: движения их были красивы, четки и грозны. Резкие звуки и гортанные выкрики гулко разносились по помещению, эхом отражаясь от стен и возвращаясь назад. И все это волшебным образом сливалось вместе, в невообразимую музыку, одну из самых волнующих мелодий в мире – мелодию додзе, зада для боевых искусств.

Женщина, на вид лет тридцати, в строгом черном кимоно, выполняла сложный комплекс с двухметровым отполированным шестом. Какая-то часть сознания Колесникова по достоинству оценила мастерство женщины. Громоздкий тяжелый снаряд бабочкой летал в её изящных ладонях, защищаясь и атакуя невидимых противников, жаля их смертоносными уколами, мелькая, словно лопасти пропеллера, в граде ударов… Пожелай кто-либо напасть на неё – он не смог бы подойти близко: свистящее древко всюду преграждало дорогу.

– Вам понравилось?

Игорь Иванович не сразу сообразил, что боевой танец закончился. Женщина, кажется, и не устала. Дыхание её было спокойным и ровным, только на висках блестели крошечные бисеринки пота. Черные волосы были собраны сзади в длинный роскошный «хвост» и стянуты бархатной ленточкой. В ней угадывалась какая-то примесь восточной крови: высокие скулы, чуть раскосые глаза… Маленькие ступни и будто выточенные из слоновой кости руки с длинными пальцами.

– Так вам понравилось?

– Очень, – искренне ответил Игорь Иванович, приходя в себя. – Знаете, это все выглядело так… так нереально. Будто в сказке.

– А что вы здесь делаете? Хотите тренироваться? Или нет. – Она склонила голову набок.

– Вы, наверное, чей-то папа.

– То есть?

– Ну, ваш сын или дочь занимаются у меня… Да?

– А, нет. Я ищу женщину. Дарью Матвеевну.

– Это я…

Тут тебе и старуха в черном, подумал Колесников, и плита, и свечи. Кимоно на женщине, впрочем, действительно было черным, но ассоциировалось скорее не с монашеским одеянием старообрядца, а с нарядным вечерним костюмом. Чувствуя, что безбожно краснеет, Игорь Иванович опустил голову и хмуро спросил:

– А Богомолка-то почему?

Она рассмеялась и кивнула на шест.

– У-шу. Стиль Богомола. Я изучала его несколько лет на Западном Тибете. У вас ко мне какое-то дело?

– Да. Мне посоветовал обратиться к вам Сергей Туровский. Знаете такого?

Несколько секунд Дарья Матвеевна молчала, глядя перед собой в одну точку.

– Надо же, – наконец проговорила она. – Столько лет прошло… У вас есть время? Подождите, я только отпущу учеников.

Пустой зал выглядел странно и сиротливо. На секунду Колесникову вдруг почудилось, что посреди него он видит двух девочек. Они стояли к нему спиной, возле огромного боксерского мешка, и тихонько переговаривались. Колесников напряг слух.