Медиум
Шрифт:
– Я уезжаю.
– Куда?
– Далеко… Далеко отсюда. Жалко, что все кончилось.
– Твои родители тебя увозят?
– У меня нет родителей. Я живу в интернате.
– В интернате… Я и не знала. Мы больше не увидимся?
Они помолчали.
– Я тебя провожу, ладно?
– Нет. Ты и знать-то про это была не должна. Не спрашивай ничего, хорошо? Просто побудь со мной…
Они сели рядышком на узкую длинную скамейку, стоявшую вдоль стены. Одна из девочек, та, что повыше, немного повернулась, и Игорь Иванович дернулся, будто от удара током.
– Аленка! – дико
– Что с вами? – удивилась Дарья Матвеевна. Словно пелена с глаз упала. Девочки исчезли, растаяв в воздухе. Он зажмурился и потряс головой.
– Ничего. Я вас напугал?
– Да ну, перестаньте. Я же представляю, что вам пришлось пережить.
Ее шест, сломанный посередине, лежал перед ней, как доказательство того, что было недавно, в прошедшие от силы минут сорок.
Он выложил ей все – от начала до конца. Убийство в санатории. Последовавшая затем смерть Марины Свирской. Он только что видел её здесь, в этом зале, рядом со своей дочерью… Впрочем, нет, зал был другой: скамейка… Стены не того цвета, боксерский мешок был подвешен в другом месте… Пропажа Алены, его собственные путешествия в иное измерение, монах, казненный десять веков назад за преступление, которого не совершал. Выслушав его внимательно, женщина кивнула и легка поднялась на ноги.
– Возьмите шест.
Игорь Иванович слегка смущенно повиновался. Шест в самом деле был очень большой и неудобный.
– А вдруг тот… Ну, который во мне, им не владеет? – спросил он. – Я ничего не чувствую.
– Проверим, – улыбнулась Дарья. – Да не бойтесь, не покалечу….
Первым же ударом она сломала оружие Колесникова посередине. Тот отскочил назад, уже ощущая, однако, знакомые перемены внутри себя. Воздух загустел и едва заметно заколыхался, будто в пламени свечи. Он видел движения соперницы – малейшие нюансы читались, словно открытая книга. Их поединок – поединок двух мастеров – длился несколько минут…
– Где вы этому научились? Он пожал плечами.
– Не знаю. Я никогда не интересовался ничем подобным. Вы мне не верите?
Женщина помолчала, подперев кулачком подбородок.
– Верю, – задумчиво проговорила она. – Я Сережу Туровского хорошо знаю… Правда, мы очень давно не виделись, но это роли не играет. Не думаю, чтобы он здорово изменился… Та школа, которой вы владеете, называется «Облачная ладонь». Это очень древний стиль, его знали всего несколько общин на Тибете, но это было давно… Сейчас он считается утерянным.
– А вам она откуда известна? Эта самая «Облачная ладонь»?
В её глазах промелькнула какая-то тень…
– Видела однажды. Но… Мне продемонстрировали всего несколько движений… Мастер сказал, что это все, что дошло до нас. А тут – школа, в таком объеме…
– Плевать мне на школу в любом объеме, – несколько резковато сказал Колесников. – Моя дочь пропала. Она оказалась втянутой во что-то…
– А почему вы пришли ко мне? – спокойно спросила Дарья.
Он виновато улыбнулся.
– Вы – моя надежда. Я обычный книжный червяк, большую часть жизни просидел в кабинете, в четырех стенах… Откуда я могу знать, как и где искать Аленку? Тот, внутри меня… Он не только меня защищает, он будто ведет
– Значит, ко мне вас привел «внутренний голос»? Как вы это объясните?
– Никак, – признался Колесников. – Мне ясно одно: Аленки на Кавказе нет. Меня пытались уверить в обратном, а когда я не поддался – решили убрать. Единственный путь – это начать сначала. Найти школу, которую Аленка посещала. Найти её тренера. А прежде – разобраться в самом себе, чтобы выяснить, кто рядом со мной… Или во мне. Друг или враг. А откуда вы знаете Туровского?
Мимолетная улыбка тронула её губы.
– Росли вместе. В одном дворе.
– Как? – не поверил Колесников. – А я вас не помню.
– Ну, у вас была своя компания. Я больше сидела дома, зубрила… Только когда мама отлучалась куда-нибудь, сразу бежала к окошку. А какой он сейчас?
– Сергей? Приезжайте, посмотрите сами. Соседний город, меньше суток на поезде. Дарья, а как звали мастера, который владел «Облачной ладонью»?
Она покачала головой.
– Представьте, не помню. Вертится в голове… Вообще-то я называла его Тхыйонг, но это не имя. Скорее, звание: «Тот, Кому Известно» – на санскрите. Более широко – мастер, учитель, наставник. Мы изучали другой стиль, но однажды он показал мне кое-что из того, что вы продемонстрировали. Удивительно. Не верится, что вы никогда не были на Востоке.
– Этот мастер живет на Тибете?
– Жил. Он умер несколько лет назад. Очень необычная смерть… Я бы сказала, что его убили.
– Убили… У него были ученики, кроме вас?
– Конечно. Двое даже жили с ним в одном доме. Другие приходили из деревни неподалеку.
– Г-м… А те двое находились на каком-то особом положении?
– Один, как я поняла, был его сыном.
– А второй?
Дарья нервно передернула плечами.
– С ним вообще непонятно… Старик очень любил его, буквально души не чаял. Сын ужасно переживал – ревновал, надо думать. Он чувствовал себя обездоленным. Однажды между ними что-то произошло, и Тхыйонг выгнал его из дома.
– Собственного сына? – не поверил Игорь Иванович.
– Да… Отвратительная была сиена (я случайно стала свидетельницей).
– А тот, второй?
– Он остался.
Колесников задумался. Неясное беспокойство терзало душу – лежавшие в беспорядке камешки складывались в мозаику, и проступало сквозь небытие лицо. Образ вполне конкретного человека.
– Почему Тхыйонг был так привязан к чужаку?
Как вы думаете?
Женщина поджала губы.
– Вообще-то это только мое впечатление. То есть доказательств у меня никаких…
– Ну, ну?
– По-моему, сын его разочаровал.
– В каком смысле? Он не желал заниматься боевыми искусствами?
– Нет, нет, вы ничего не поняли. Тхыйонг – это не только, даже не столько мастер единоборств… Он специалист в другой области. Мы, остальные ученики, этой области не касались. Я изучала боевые искусства, вернее, их основы. Тонкости мне преподавал другой мастер, это отдельная история.
– И что это за область? – спокойно спросил Колесников. Он уже знал ответ.
– Черная магия. Способы зомбирования личности.