Медиум
Шрифт:
– Не похоронят, – бодро заявил Серый, надо полагать, донельзя довольный моей реакцией. – Зиккурат Падальщики не завалили, и эти не смогут. А ты в курсе, какие мощные Падальщики? То-то же.
– Я вообще не знаю, кто это такие.
– О-о! Какой же из тебя помощник Библиотекаря?
– Зато мне известны рецепты восьми самых распространённых в Кладерате ядов. Меня, конечно, здорово накажут, но тебе от этого будет не легче.
– Остынь, горячий библиотечный парень. Падальщикам, чтобы ты знал, поклоняется тёмный клир как богам. Сказать по правде, они не очень-то сильные.
– Чего? – не осознал я сказанного. – Серый, спросонку у меня мозги неспособны к глубокому анализу. Скажи прямо, зачем нам в такую рань понадобилось тренироваться.
– Мда, и вправду, утром соображаешь туго. Окончен бал, потухли свечи. Собирайся, говорю, на линейку, первоклашка. Кончилась твоя привольная жизнь в книжном царстве. В рыскари кто заявку подавал? Одобрили. Идём знакомиться с отрядом, куда тебя определили.
– Заранее не мог предупредить, – проворчал я, натягивая штаны.
– Что предупреждать, тебе собраться – одеться и обуться. Личных вещей нет. Или задумал ограбить Библиотекаря? Ну, ну, признавайся, я сам подумывал выкрасть кое-какие труды мастеров меча, к которым мне доступ ограничили по Ренатовой милости.
– В библиотеку вход мне будет закрыт без особого разрешения, так? А я хотел побеседовать с Ренатом Султановичем. Попрощаться. – И вызнать информацию о квестах, наиболее загадочных локациях Мглистой Равнины, опасных существах и степных фракциях. Позднее мне расскажут обо всём командиры и товарищи. А я хотел знать заблаговременно, на кого напрыгивать, у кого брать побочные задания, куда не соваться и с кем остерегаться «дружить» из представителей кочевых племён.
На площадке выстроились шеренги рыскарей – преимущественно молодых мужчин. Всего около сорока человек, из них большинство меднокожие юноши с раскосыми глазами. Дети кочевников, воспитанные кланом, эдакие янычары Зиккурата. Стоят ровно, выпятив грудь, во взглядах, устремлённых прямо, решительность и гордость. Одеты в кафтаны, за широкими поясами кинжалы и изогнутые мечи. Новички из наших выглядят не столь презентабельно. Клан одарил их лохмотьями – залатанными рубахами, мешковатыми штанами и плащами. Я по сравнению с ними щеголь в своей чистой одёжке. Перед строем выхаживали крепкие бойцы в кожаных и кольчужных доспехах, выкрикивая имена.
Серый показал на моё место и скрылся.
Мне досталась шеренга из семи бойцов – двух кочевников и пятерых новичков, судя по одежде. В неё и Стиви затесался, выделяясь среди белых и азиатов и тёмным цветом кожи, и низким, мне до плеча, ростом. Ну, хоть одно знакомое лицо. С лучником мы ладили.
– Кирилл! – крикнул невысокий, до черноты загоревший мужчина лет так пятидесяти, сухопарый и коротко стриженый. На продолговатом костистом лице горели глубоко посаженные зелёные глаза.
– Здесь, – ответил я, становясь между Стиви и черноволосым парнем, очевидно, выходцем из кочевого племени. Тот неодобрительно глянул на меня и переместил взгляд на командира.
– Тумур!
–
– Стиви!
– Я здесь, – отозвался голосом умирающего лебедя сосед по шеренге.
– Никита!
Здоровяк дальше по строю промычал что-то невнятное.
– Альберт!
– Присутствует. Куда же без меня?
На миг наш командир скривился и продолжил перекличку.
– Эдуард!
– Здесь, сэр.
– Ундэс!
– Я!
– Рафаэль!
– Здесь!
– Зовите меня Висельник, – представился светловолосый зеленоглазый воин, проводивший перекличку. Вместо доспехов он носил добротный шерстяной плащ и камзол, предплечья и голени защищали нашитые на штаны куски толстой жёсткой кожи. Позывной ему шёл как нельзя кстати – жилистую шею пересекал шрам. Его действительно хотели повесить. – С сегодняшнего дня вы подразделение рыскарей, а я ваш командир. Это значит, что с этого момента – никаких убийств, краж, неподчинения командованию. Простые правила. Будете их выполнять, и получите награду. Ослушаетесь приказа, стащите что-то у товарища – вылетите из посёлка с волчьим билетом. Убьёте товарища и, в зависимости от обстоятельств, кончите бродягой или в вечном заточении. Всем всё ясно?
– Командир, такой вопросец, – раздался голос назвавшегося Альбертом бойца. – Как обстоятельства влияют на приговор? Допустим, накажут за то, что я перережу глотку во сне моему, как вы выразились, товарищу из-за личной неприязни? Без корыстных мотивов.
Глава 13
– Во-первых, ко мне нужно обращаться – товарищ командир. Фамильярность при общении с командованием наказывается. Во-вторых, наказания у рыскарей мягче, чем у клановцев, но для описанного тобой случая, боец, я сделаю исключение, и ты проведёшь пять ночей за стеной, привязанным к столбу.
– Десять ночей? – зашептал поражённый Стиви. – Но ведь его сожрёт Мгла.
– Вот именно, уголёк, – расслышал паренька Висельник. – Пять мучительных смертей. Мгла разъедает плоть, медленно, словно кислота. Подыхаешь за несколько часов, возрождаешься, и тебя снова несут за ворота, привязывают к столбу и оставляют без воды и еды. Не свихнёшься – молодец. После такого вряд ли сумеешь служить Зиккурату с оружием в руках. Повторишь преступление, и тебя ждёт вечное заточение. Уголёк, за понимание хвалю, за разговорчики в строю предупреждение. В следующий раз накажу. Уяснил, боец?
– Да, товарищ командир! – выпалил побледневший Стиви, ему вторил ленивым тоном задавший вопрос Альберт.
– Отвечать нужно «Так точно», – поправил Висельник. – За мелкие нарушения дисциплины положены физические упражнения. Непонятливым вскрывают брюшную полость и прижигают рану огоньком без наркоза. – Следя за растерянными и испуганными физиономиями бойцов, командир добавил с по-прежнему каменным выражением лица: – Шучу. С непонятливыми обычно проводят воспитательную беседу мои кулаки и дубинки моего заместителя.