Медиум
Шрифт:
Продирая глаза – спать хотелось невероятно, веки точно свинцом налились, – я прислонился спиной к холодной стене. Холод помогал сохранять подобие бодрствования, чему не способствовал усилившийся шум дождя. Зато завывания ветра с громовыми раскатами выдёргивали из плена сонливости, едва меня в неё засасывало, будто в тёплое болото. Я вздрагивал, пошире раскрывал глаза, протирал шершавыми ладонями лицо и старался тихонько общаться с напарником.
– Жаль, нет холста и красок. Я бы с удовольствием запечатлел здешние пейзажи, – сокрушался Раф.
– Ты художник? – слегка удивился я. Не ожидал найти
– Нет-нет. Раньше любил рисовать на любительском уровне. Так-то я архитектор. Был им, точнее сказать, до того, как согласился отправиться в Кладерат.
– Твоя профессия наверняка будет востребована в Зиккурате, – вслух размышлял я. – Почему тебе посоветовали службу в рыскарях, а не забрали сразу помощником командующего стройбатом?
– Я сам попросил. Хотел приключений, а в городке на них рассчитывать не приходится.
– Да брось. У мирных жителей жизнь тоже весёлая. Нападения на Зиккурат чего стоят.
– Они происходят очень редко. Понимаешь, Кир, скучно мне работать с бумагами на стройке в мире, где можно сразиться с чудовищами. Слышал, ты в первый же день угодил в лапы крыс-переростков, планировавших атаку на городок. Вот это я понимаю, приключение!
– Ага, и вляпался в выгребную яму проблем из-за моей «везучести». В курсе, что на мне проклятие, наложенное вожаком морратов? У меня жизнь вдвое меньше, чум у тебя. И что с этим делать, без понятия. Вроде бы существуют артефакты, снимающие отрицательные эффекты, да мне до них как до Луны пешком.
– Почему же ты в отряде, а не в Зиккурате?
– Не люблю беспомощность. Мирные жители прокачивают исключительно ремёсла, оставаясь дохляками. Им никогда не повысить уровень, разве что при нападении на город. Знаешь, каков шанс погибнуть у мирняка при встрече с воином? Огромный. Воин второго уровня порвёт любого ремесленника, всю жизнь прожившего за крепостной стеной. Надеюсь когда-нибудь наткнуться на артефакт, снимающий эффекты проклятия. Или хотя бы заслужить арт у кланлида. Ох, – я похлопал ладонями по щекам, прогоняя сон. Как на зло гром удалялся, затихал. Звук ветра уже не бодрил.
В песочных часах, оставленных у костра для подсчёта времени, песок неспешно ссыпался в нижнюю половину. Опустеет верхняя, и я переверну её, подожду, пока нижняя вновь наполнится, и разбужу Ундэса со Стиви, наших сменщиков.
– Удачный старт у нас, – пробормотал клюющий носом Раф и кулаком потёр закрывающиеся глаза. – Висельник обещал за вырученные с доспеха рыцаря деньги обустроить нам комнаты в бараке. Без вшей, с мебелью. И броньку у Иннокентия «выгрызть».
– Представляю ту броню, – хмыкнул я. Учитывая поведение командира, нам от сдачи рыцарских доспехов перепадёт на плохонькие кожаные жилеты и шапки, не более. – Нам лучше ездовыми химерами обзавестись. По степи на своих двоих далеко не убежишь.
– Согласен. И оружие поприличнее.
– По арбалету нашим ближникам. Обучение стрельбе займёт мало времени, через неделю тренировок у нас уже отряд со смешанным вооружением. Едва заметив врага, даём подойти ближе и выпускаем по болту. Потом выхватываем мечи, топоры, палицы, лучники как самые скорострельные
– Описываешь вооружение и тактику клановых подразделений Зиккурата, – прорезал шум дождя голос Висельника, выметя добрую половину сонливости. Командир лежал на спине, изображая спящего – глаза закрыты, дыхание ровное. – Именно так они и сражаются в пешем бою.
– Рыскари, имею в виду состоятельные отряды, какой тактики придерживаются? – полюбопытствовал Раф.
– Разной. И чисто на химерах скачут, обстреливая противника с расстояния, и в ближнем бою рубятся мечами и дубасят палицами. Для них главное мобильность. Явились, определили местоположение врага, подали сигнал армейцам и умчались. Нам вот, например, не обязательно было убивать рыцаря. Могли уйти. Если бы не буря. Погода не дала нам другого выхода. На открытом пространстве отряд погибнет.
– Буря и буря. Что в ней страшного? – не понял засыпающий Раф.
– Молнии, ветер, ядовитая вода и… чертовщина. В грозу по небу… – Командир запнулся. – В общем, выпадет случай – увидишь сам. Беги тогда под крышу, запрись и не высовывайся, пока буря не кончится.
– Мне стало чуточку интересно, – усмехнулся Раф. – Как-нибудь вылезу полюбоваться грозой.
– Идиотина, – беззлобно обозвал Висельник моего напарника. – Слушай старших. Дольше проживёшь.
Раздавшийся в следующую секунду звук напрочь выгнал сонливость, вынудив меня с Рафом замереть, а Висельника бесшумно встать с соломенного тюфяка и обнажить меч. Жестами приказав не шуметь, командир кончиком клинка похлопал по Тумуру. Тот резко сел и потянулся за оружием. Ундэс тихонько встал с посохом в руках. По-моему, степняк с ним никогда не разлучался. Втроём воины окружили лужу под люком, поглядывая наверх.
Звук повторился. Настойчивый стук в потолок над нами. Три удара чем-то тяжёлым, точь-в-точь ломом долбили в шлакоблок.
На лицах бойцов застыло удивление, смешанное с испугом. Лишь Висельник сохранял напряжённое выражение без тени страха. Левой рукой он зажал жёлтый флакон, откупорил зубами и приготовился проглотить содержимое. Всё серьёзно, раз до препаратов дошло.
Башня вздрогнула от третьей серии ударов, грохнувших в затрясшийся потолок. Пыль и куски штукатурки посыпались вниз, разбуженные бойцы переглядывались.
– Какого хрена?! – проснулся Скалозуб и, засучив ногами и путаясь в одеяле, попытался вскочить.
– Тревога! – рявкнул Висельник. – Прочь от лестницы!
Я, не чуя ног, оказался стоящим с ножом в руке. Башня мелко задрожала, по барабанным перепонкам врезал скрежет разрываемого металлического листа. Запоры слетели, и люк вырвало, впустив в комнату холодный зловонный ветер и брызги дождя. Пламя костра заплясало, припадая к земле, точно склонялось ниц перед неведомым пришельцем.
Я бросился к самострелу. На ступени лестницы опустилась нога в латной броне. Деревянная доска прогнулась под весом сходящего. Судя по стопе, выдающейся из-под ветхого серого одеяния, размеры «гостя» не превосходили человеческие. Шаг вниз, и о ступень со стуком ударил конец резного посоха. Ещё шаг, и показалась рука в дырявой кожаной перчатке, держащая посох.