Медиум
Шрифт:
– Сколько можно ждать? Вы доставили студенческие эскизы от Аркадия Наумовича?.. Боже мой, у вас даже сумки нет…
– Вообще-то здравствуйте, – растерялся Вадим. – А то не по-людски как-то…
– Да оставьте вы эти пустые формальности, – рассердилась женщина. – Здравствуйте, не здравствуйте… Я жду второй час. Вы прекрасно знаете, что завтра у меня похороны, и бессовестно тянете… – Впрочем, – женщина сдержала эмоции, – работа есть работа, я готова понять.
Тут она отстранилась, принюхалась и поменялась в лице.
– Что это, мужчина? От вас пахнет спиртным? Вы всегда пьете за рулем? Это по
– Нет правил без исключений, Мария Викторовна, – рассмеялся Вадим. – Правило без исключений – исключение из правил. Простите, я не тот, за кого вы меня приняли.
– Да? – женщина нахмурилась, отступила на полшага, принялась рассматривать его какими-то новыми глазами. А он – ее. И сразу бросилось в глаза, что маечка на ней хоть и мятая, но из «последней коллекции», джинсы рваные, с заплатками, а поблескивают стразами от Сваровски. «Поэма, – ухмыльнулся про себя Вадим. – Ей будут золото давать, а я вручу несмело в подарок ей свою печаль и немощное тело».
– Мы с вами знакомы? – неуверенно спросила женщина.
«Помнишь, девочка, гуляли мы в саду?» – чуть не вырвалось сдуру. Тот же дискомфорт испытывала покойная Ордынская, мельком глянув на него у ворот больницы, а затем схожий субъект мелькнул за шторкой в ресторане.
– Не буду испытывать ваше терпение, – вежливо вымолвил Вадим. – Кардиологическое отделение – в тот день, когда… трагически погиб ваш дедушка. Человек в пижаме с умирающей физиономией сидел на лавочке, когда вы проходили мимо.
– Я помню. Это были вы? – удивилась женщина.
– Руководитель следственной группы – мой давний знакомый. К сожалению, милицию отстранили от дела, распоряжается Федеральная служба безопасности – очевидно, эти… участники дорожного движения и закончили свой визит к вам несколько минут назад.
– Да, они приходили, – пожала плечами Мария Викторовна. – Два капитана, фамилии не помню, сотрудники группы какого-то полковника Баева. А вы отсиживались в кустах?
– Отсиживался, – кивнул Вадим. – Они не сильно вас прессовали?
Женщина улыбнулась.
– Лучше бы они, как вы выразились, прессовали. В этом есть, по крайней мере, что-то живое. Они задавали заранее приготовленные вопросы, кивали с претензией на сочувствие. Вряд ли я смогла им помочь. То же самое я рассказывала милиции.
– А мне вы сможете помочь? – спросил Вадим.
Изучение его физиономии продолжалось несколько минут. За это время дядька в комбинезоне завершил прочистку бассейна, смотал шланг, пухлая горничная-ватрушка продефилировала по дорожке, аппетитно посмотрев на посетителя; вылезла бледная дама в фартуке и немедленно скрылась; обозначил присутствие шофер, гремящий колпаками в гараже. «Неужели это всё прислуга? – озадачился Вадим».
– Кто вы такой? – хмуро спросила женщина. Приглашать незнакомца в дом она не спешила. Вадим представился. От бреда происходящего уже потихоньку сползала крыша, но он решил идти до конца.
– Ваш дедушка был задушен Галиной Юрьевной Ордынской – заведующей отделением, где он проходил лечение. Эту женщину держали на поводке, отвертеться она не могла. Я лежал в реанимационном отделении травматологии и видел… назовем это сном, в котором изучил наглядно протекание убийства. Можно считать это бредом, если бы на следующий день Галину
Она смотрела на него, как на клинического идиота. Потом в неглупых глазах что-то смягчилось. Но недоверие осталось.
– Кем, интересно, вам хотелось стать в детстве, Вадим? – спросила она тихо.
– Да уж не сумасшедшим, – рассмеялся Вадим. – Лесником хотелось, таксистом, трактористом, инструктором парашютной вышки. Будем разговаривать, Мария Викторовна?
Интерьер особняка был ничем не примечателен – заурядная обстановка «среднестатистического» российского коттеджа, разве что преобладание дерева над пластиком и металлом говорило о том, что жильцам все же не чуждо чувство уюта. И вывешивать картины собственного написания в этом доме считалось, видимо, моветоном: Вадим не встретил ни одной (во всяком случае, внизу). Он отказался от выпивки, чем немного удивил женщину, а вот за кофе поблагодарил и опустошил три чашки. Покойника, слава Богу, в доме не было – привезут из морга, к похоронам. Завешанные зеркала – вот и все, что говорило о печальном событии. Порой создавалось впечатление, что она вслушивается не в слова, а в интонацию и на ее основании делает заключение о психической вменяемости собеседника.
– Оставим, Мария Викторовна, ясновидение и прочие явления, существования которых классической наукой не доказаны. Убили двух пожилых людей, имеющих солидный вес в культурной элите города и страны. Урбанович Серафим Давыдович – маститый режиссер, в прошлом депутат Областного Совета, лауреат множества премий, автор признанных шедевров, человек, оставивший богатейшее культурное наследие. Застрелен в бане. И ваш, простите, дедушка, Белоярский Семен Борисович, выдающийся художник, опять же лауреат премий, уважаемый и любимый в обществе человек. Обоим за восемьдесят, оба бодры, ведут активную жизнь… Напрашивается резонный вопрос, Мария Викторовна.
– Не старайтесь, – немного побледнела женщина. – Об этом меня уже спрашивали товарищи с Коммунистической. Я ответила с чистым сердцем – да, мой дедушка и Серафим Давыдович хорошо знали друг друга, вместе воевали, сохранили прекрасные отношения и часто встречались – в том числе у нас дома. В воскресенье 21 мая дедушка узнал о смерти старого друга, сильно расстроился, весь вечер просидел в кресле у камина, я боялась к нему подойти. Потом сказал, что «все закономерно», сгорбился и ушел спать. В понедельник неплохо себя чувствовал, хорошо держался, съездил на похороны, а вот за ужином – приступ…
– Скажите, Мария Викторовна… – медленно начал Вадим.
– Можно просто Мария, – отмахнулась женщина. Глаза ее уже поблескивали.
– Хорошо. Скажите, Мария, это касается вашего недавнего разговора с чекистами. Он как вообще строился, этот разговор? На вопросах-ответах? Или вы добавляли что-то от себя?
Она улыбнулась сквозь набежавшие слезы, помотала головой.
– Вопрос-ответ, никакой отсебятины.
– Прекрасно, – приободрился Вадим. – Вспомните, пожалуйста, не было ли такого вопроса: не состоял ли в компании Семена Борисовича и Серафима Давыдовича некто… третий? Вы сказали, что они часто собирались у вас дома. Имеется в виду, что собирались вдвоем или…