Медиум
Шрифт:
– Короче можешь? – Вадим чуть не вопил.
– ФСБ, короче некуда. Три буквы, а какой резонанс… Похоже, не слабый чин. Здоровый «лексус», а номера-то…
– Понял, бди, – Вадим прервал связь и заблокировал телефон. Что-то неважны стали дела в датском королевстве. Что делать, иногда они возвращаются…
Еще такие достойные люди как Камю и Сартр призывали наплевать на выбор из двух зол и поискать что-нибудь третье. Отличные рекомендации, но как со временем, которого всегда не хватает?
– Не делайте, круглые глаза, Маша, – прошептал он. – Это не призрак девочки в ночной рубашке, а всего лишь ответственный товарищ из ФСБ. Он не связан со злодейкой Белецкой.
– А может, лучше на второй этаж? – она растерянно глянула на закрученную лестницу.
– Э, нет… – он из последних сил скорчил шкодливую гримасу. – Не могу отказать себе в удовольствии присутствовать при вашей беседе…
Он смелел и отдавал себе отчет, что ходит по тонкой ниточке. Немного осталось, чтобы сорваться. В шкафу, куда он по глупости душевной влез, было вдоволь места и пахло ромашкой. В щель просматривался вход в гостиную, журнальный столик с креслами, репродукция с «Тайной вечери» Тинторетто, проникнутая мистическим волнением. Постоянно лезла в нос кружевная сорочка, висящая на плечиках, и вызывала предательское желание чихнуть. Он слышал, как Мария отозвалась в домофон, выслушала «рекомендации», глухо вымолвила: «Хорошо, проходите. Желтая аллейка по саду. Я в гостиной…»
Дурочкой по жизни эта дамочка не была. Он отметил с интересом, как она метнулась к зеркальному бару, выставила на стол рюмку, пухлый сосуд с отливающей позолотой жидкостью, быстро наполнила рюмку, выпила. Когда на крыльце загремели шаги, она с потерянным видом сидела в кресле и мутно смотрела перед собой. Депрессия как диагноз. Вошел невысокий дядька в простеньком пиджачишке.
– Расчудесная погодка, Мария Викторовна, здравствуйте.
Позднее пришлось признать, что посетитель не такой уж простой, и пиджачок шили вдали от отечества. Он не слышал, что произнесла Маша, но голос ее был бесцветен, лишен окраски.
– Простите, – сконструировал скорбный лик посетитель. – Я понимаю, что у вас несчастье, вам сейчас не до лишних посетителей… – и Маша снова что-то произнесла. Вошедший скорбно улыбнулся. – Спасибо, Мария Викторовна, на работе я стараюсь воздерживаться. Да и вам бы не советовал налегать на это дело – сомнительный, знаете ли, утешитель. Впрочем, не смею давать вам рекомендации…
Учтиво поклонившись, посетитель представился – полковник Баев Игорь Николаевич, заместитель начальника третьего отдела УФСБ по области, возглавляет следственную группу, занимающуюся выяснением обстоятельств гибели граждан Белоярского и Урбановича, хотел бы лично принести соболезнования Марии Викторовне и немного поговорить. Если она, конечно, не против.
Последняя фраза прозвучала как-то издевательски. Вадим активно массировал переносицу, разглядывая визитера. Основательно за сорок, невысокий, худощавый. Волосы с седоватым пушком, на висках «умные» залысины. Живые глаза с добродушным прищуром. Ясно, что не хам, не самодур (только, когда ситуация того требует). Возможно, он очень пристально разглядывал мужчину – полковнику Баеву такое внимание не понравилось. Он как-то сморщился, повертел головой, заглянул во все потаенные уголочки, одним из коих, несомненно, была щель в шкафу.
– Вы одна в доме, Мария Викторовна?
– Одна, – кивнула Маша, вновь устремляясь к сосуду (похоже, ей понравилось). – Прислугу я сегодня отпустила – завтра у них трудный день, хлопоты, приготовления… Похороны, знаете ли. В двенадцать часов Семена Борисовича привезут из морга, на два заказан катафалк…
– Понимаю, Мария Викторовна, всемерно
Вадим лихорадочно прокручивал в голове варианты причины внезапного визита. Эх, убрать бы два неверных ответа… Белецкая явно не при чем. Эта дура убежала и где-то затаилась. Простое совпадение. Чем же не устроила полковника беседа Белоярской с подчиненными (хотя Белоярская ли она после замужества?), имевшая место пару часов назад, что он решил приехать лично? Следует ли искать в этом некий тайный смысл?
Он улавливал обрывки беседы. Отчасти обидно – ни разу не прозвучала его фамилия. Явный нонсенс – если чекисты всерьез взялись за дело, фамилия Гордецкого рано или поздно должна всплыть. Не всплыла еще? В каком, интересно, качестве она всплывет? Казалось, полковник задает малозначащие вопросы. С кем общался в последний месяц Семен Борисович? Не было ли в его словах и поведении предвестий грядущей трагедии? Кто из посторонних во второй половине мая появлялся в этом доме? Что думает лично Мария Викторовна о причинах трагедии? Маша отвечала срывающимся голосом, с каждым ответом ее голос делался тише. Уровень спиртного в бутылке неумолимо таял. Похоже, она не проговорилась. И не сказала ничего такого, чего Вадим бы не знал.
Завершилась эта волынка очень примитивно. Подполковник поднялся с кресла, участливо осведомился, может ли чем-то его ведомство или он лично быть полезным в организации похорон?
– Чем же, интересно? – прошептала Маша. Подполковник вежливо улыбнулся (он был сегодня в романтическом расположении духа), сказал несколько малозначащих фраз и покинул арену. Взвыл мотор. Мария тяжело поднялась, выбралась на крыльцо, потом вернулась, покрутила что-то в домофоне. Заскрипело кресло – женщина села.
– Эй, в шкафу, уснули?
Когда он подошел, она не казалась слишком пьяной, хотя «подсохло» в бутылке основательно. Но вид у нее был такой, словно за плечами осталась половина Эвереста, а вторую половину она обязана одолеть до полуночи.
– Зачем он приходил, Вадим? – подняла она глубоко запавшие глаза. – Неужели… бегство Валентины с этим как-то связано?
– Да нет, конечно, – выдохнул он. – Совпало так.
Каких нам только совпадений не подбрасывает жизнь. Откуда вспомнилось? – у берегов Уэльса 5 декабря 1664 года затонуло судно. Из сотни пассажиров уцелел один – по имени Хью Уильямс. В тот же день через сто двадцать лет на том же месте затонул еще один корабль. Спасся единственный пассажир. Звали его Хью Уильямс. И снова пятое декабря, спустя 75 лет – у тех же берегов затонула шхуна. Спасся пассажир. По имени Хью Уильямс. Типичное совпадение – ничего больше. О чем это он? Допустить «сотрудничество» суровых отпрысков Железного Феликса с анемичной «домоправительницей», конечно, соблазнительно, но не лучше ли поискать там, где потерял, а не там, где светло?
– Какую гадость вы пьете? – он отобрал у нее бутылку. Она вяло отреагировала, только пожала плечами.
– Водку, мон шер. Простую смертную водку. Правда, почему-то желтую…
Он понюхал подозрительной желтизны напиток. Цианистым калием не пахло. «Отличный повод, – подумал Вадим. – Будем считать, что у меня осталось еще три жизни». Он отхлебнул густую, отдающую перцем и тмином жидкость, прочувствовал, как алкоголь разливается по соответствующим артериям. Произвел второй глоток.
– Мало, Вадим, – прошептала женщина. – Чтобы добраться до моего уровня, вам надо повторить процедуру трижды…