Медный лоб
Шрифт:
Я отбрасывал предположение за предположением, боясь дать волю фантазии.
Больничный наркоз? Да и не похоже это все на больничную палату. А на что это, кстати, похоже? Ни на что не похоже. Ничего не видно - темнота. А может быть это все сон? Ночь и я сплю?
Эта мысль примирила меня с действительностью.
А что я вообще помню?
Разум метнулся в прошлое. Машу помню... Вечеринку эту странную... Стол этот чертов помню, рожу на нем... Вот! Внутри похолодело. Неужели у них и впрямь получилось? Черт! Точнее Господи! Что-то все так-то... Получается, что действительно
Я припомнил рожу, что лезла в комнату через столешницу. Нет. Они точно дураки. Допрыгались. Довызывались. И я тоже дурак не меньше. Не знаю, кого они там вызвали духа или демона, а расхлебывать-то мне. Ладно. Собраться. Слезы и сопли вытереть. Потом как-нибудь поплачу, когда точно пойму во что вляпался.
Ну да ничего. Разберемся. Вот ночь кончится...
Словно услышав мои мысли, темнота передо мной стала вроде бы реже.
В ней засветились точки, похожие на далекие звезды. От этого мысли мои забились, словно рыбы в сети. А может быть, меня куда-нибудь в космос закинуло, и лечу я сейчас по круговой орбите?... Волна страха снова накатила и схлынула.
– Это мы еще посмотрим, - непонятно кому с вызовом сказал я.
– Поглядим еще по разным дыркам.
Мысль о космосе так и не вышла из головы. Я попытался сложить огоньки в созвездие. Так, эдак... Все-таки школьный курс астрономии в голове еще где-то болтался, но никак огоньки не складывались во что-то читаемое. Ни ковш, ни птица.
Я хотел ущипнуть себя, но не успел - огоньки приблизились, послышались голоса, шаги...
Света стало больше. Впереди заколыхалось живое пламя. Его отсвет резанул глаза. Все-таки глаза! Есть у меня глаза! Вижу! Я не успел сообразить, на что похоже пространство вокруг меня как увидел краем глаза свою руку.
Не моя это рука.
Я ведь ни капельки не негр?
На этом открытия не кончились.
Я смог повернуть голову и смог увидеть большую часть себя - ноги, живот... Господи! Что это еще такое? Руки, плечи, живот... Все бугрилось рельефными мышцами. Культурист да и только. Молодой Арни Шварценегер. Кино снимают? Да какое, блин, кино...
Где я? Сейчас это интересовало меня более всего. Очень уж это все не похоже на квартиру, в которой празднуют день рождения. Колонны за спиной...
Храм?
Удивление от того что я попал неизвестно куда сменилось страхом от понимания того каким я стал.
Есть же в архитектуре такое слово... Забыл... Нет! Вспомнил! Каракатица! Нет! Кариатида! Получается я кариатида?
Страх стал еще острее.
Боясь, что эта мысль подтвердится, машинально опустил руку вниз... Слава Богу! Кариатида это женщина, а я, получается - атлант. Скосив глаз на руку, я полюбовался мрачной, даже на первый взгляд прочной как камень кожей. Хотя... Атлант-то стоит около стены и что-то там подпирает, а я стою просто так. На постаменте. Статуй? Может быть Геракл? Нет. Не он. Видывал я Геракла в музее.
Когда светом издали плеснуло на меня я, наконец, понял, что я - стальной или бронзовый. Чтоб удостовериться в этом я щелкнул пальцами и раздался мелодичный звон, словно камертон брякнул. Если кто-то видел скульптуру "Булыжник
"Стальной нарком Каганович!
– подумал я.
– Ой-вэй! Попадос!"
Свет факелов стал ярче, в воздухе поплыл дымок от горелого масла.
Несколько человек шли по длинному проходу, останавливаясь около каждой статуи. Секундная задержка и движение дальше. Когда они подошли ко мне, я не торопясь слез с постамента. Думал, удивлю пришельцев, но ошибся. Насторожились, но не удивились. Получается, такие как я, им не в диковинку. Уже хорошо. Один из них - старший, что одет побогаче - остался на месте, а другие, числом с полдюжины, с чем-то похожим на бердыши в руках, окружили меня.
Старший предостерегающе вскинул руку.
– Ты кто?
– спросил он.
Я смотрел на них, не зная, что отвечать. Тем более что и у меня самого имелись к ним вопросы. Я вгляделся в него, вспоминая то лицо, что видел через линии на столе. Нет. Не он. Другое лицо... Что это значит? А ничего это не значит.
– Теперь и не знаю, - честно ответил я, пожимая плечами.- Только вот что был человеком. А теперь какой-то железный дровосек...
Как же это все у них получилось?
Вопрошальщик обошел вокруг меня с опаской, но без угрозы. Ну да... Я же действительно железный. Ну, возможно, бронзовый. Как начну руками махать... Полетят клочки по закоулочкам... Боятся, поди.
Я приободрился, усмехнулся.
Он поводил руками, словно я стал костром, а он - пришедшим с мороза путником.
– А-а-а!...
– протянул человек, что-то явно для себя решив.
– Неприкаянная душа. Как ты тут оказался? По чьему велению?
– Кто бы мне самому это объяснил, - зло сказал я.
– Я б тому быстренько бы морду начистил. Где я вообще? И почему такой?
Я снова звонко щелкнул пальцами. Мой визави замолчал, решая какую-то задачу.
– Я на тебя веночек надену. Не возражаешь?
– вкрадчиво предложил он.
– А что можно возразить?
– мрачно поинтересовался я, глядя на мужиков с топорами.
– Тут, я так понимаю, твои правила.
Веночек оказался красивой металлической поделкой. Где-то по краю мелькнула мысль, что у нас такие на кладбищенские оградки вешают, но я отбросил эту глупость. Красивая штучка уснастилась на моей голове. Мысли тут же сделались ясными, четкими, словно даль, рассматриваемая в просветленную немецкую оптику.
– Ты такой, потому что кто-то запихнул твою душу в эту статую. Человек это тело и душа. Обычно тело из мяса, а душа...
Я махнул рукой.
– Ладно. Дальше... Давай без этих подробностей. Как и когда меня обратно переправить можно?
– А назад ты вернешься только тогда, когда сделаешь то, что тебе твой хозяин поручил.
Вот это меня удивило больше всего. Хозяин! Какой хозяин? Собака я ему что ли?
– Хозяин? Откуда у меня хозяин?
Глядя на меня с все возрастающим интересом старший объяснил.
– Хозяин это тот, кто тебя сюда дернул, твоей душой распорядился...
– Сюда - это куда? На Марс что ли?
– мрачно усмехнулся я.
– Или тут Венера?