Мефистофель
Шрифт:
РАФФИНГ. То есть ты в каком-то смысле питаешь нежные чувства к Николасу?
КЭТЛИН. Нежные чувства? К нему? Не думаю, что я могу такое сказать. Не думаю, что питаю к нему нежные чувства.
РАФФИНГ. И все таки в твоих словах слышится симпатия.
КЭТЛИН. Нет. Это не симпатия. Он мне не симпатичен. Нет, тут что-то другое. Тебе снится моя сестра Мег?
РАФФИНГ. Иногда.
КЭТЛИН. Мне снится Николас.
РАФФИНГ. Кэтлин, ты влюблена в этого человека?
КЭТЛИН. О, нет. Нет. Романтическая любовь – это гротескная форма самообмана. Но мне нет нужды говорить тебе это, так? Нет. Я не влюблена в него. В итоге, в человеке возникает ненависть к тому,
РАФФИНГ. Возможно.
КЭТЛИН. Точно. Нет смысла это отрицать. Одержимость на девять десятых ненависть. Если женщина отвергает мужчину, он делает вид, что по-прежнему любит ее, но на самом деле ненавидит за то, что его отвергли. Если женщина не отвергает мужчину, а просто заставляет ждать, он ненавидит ее за это ожидание. А если женщина сдается, это вызывает самую сильную ненависть, ибо полученное одним человеком от другого никогда не утолит страсть первого. И причина столь сильной ненависти понятна. Тот, кому уступили, со всей ясностью осознает низменную, печальную, иллюзорную природу своей страсти. Увы. Мужчина ненавидит женщину, в которую влюблен. Ко мне у Николаса истинная, демоническая ненависть, и я думаю, придет день, когда он попытается меня убить.
РАФФИНГ. И тебя это совершенно не тревожит?
КЭТЛИН. Разумеется, тревожит. Очень. Я просто в ужасе.
РАФФИНГ. Так что, по-твоему, мне с ним делать?
КЭТЛИН. Я думаю, что, в конце концов, тебе придется его убить. Да только нельзя убить дьявола. То есть, все-таки он убьет тебя. Он убьет нас обоих. Это его работа, знаешь ли.
(Жуткий раскат грома, от которого содрогается сцена. Производит впечатление).
ИРВИНГ (появляется на сцене, весьма довольный). Ну вот, друзья мои, тот самый нужный мне катаклизм. Смогут они это повторить? Я ожидаю, что нет. То, что тебе нужно, воспроизвести вновь практически невозможно. Ну да ладно. Кэтлин, не должны вы читать на сцене. Испортите глаза, и вас убьет что-нибудь падающий предмет.
КЭТЛИН. Таков мой план, мистер Ирвинг. Сначала слепота, потом забвение.
(Из-под сцены доносится отвратительный, демонический смех).
ИРВИНГ. Нет-нет-нет. Это не демонический смех. Это смех деревенского дурачка, нашедшего птичье гнездо. Неужели вы ничего не можете сделать правильно? (Поворачивается к РАФФИНГУ). Театральная жизнь – это череда адских мучений, которые приводят к великой неизбежной катастрофе. Заботьтесь об этой молодой женщине, сэр. Она – ангел. Во всяком случае, в этой постановке. А еще прекрасная корнуоллская девушка. Нет лучше девушек, чем в Корнуолле, но все равно нельзя расслабляться. Я знаю. Вырос рядом с оловянным рудником. Дьявол живет в Корнуолле, и самые красивые женщины, хотя, как минимум, половина из них безумна. Берегись падающих предметов, Кэтлин. И помни о провале.
РАФФИНГ. Провале?
ИРВИНГ (указывая на шестифутовый проем в полу, который обычно закрывает сейчас откинутая крышка. Провал светится красным). Каждый приличный театр снабжен дырой, которая прямиком ведет в ад. Однажды мы потеряли там пуделя, гнавшегося за крысой, которая была в два раза больше него. Какая жалость. Прошу меня извинить, вынужден спуститься в Царство мертвых, чтобы предпринять заведомо безуспешную попытку научить демонов смеяться. (Спускается в провал по лестнице, на мгновение его голова вновь появляется над сценой). На всякий случай. (Берется за крышку и закрывает
КЭТЛИН. Я люблю мистера Ирвинга. У него такое доброе сердце, несмотря на все его крики. И он лучший Мефистофель всех времен и народов. Так хочется, чтобы у нас был Фауст получше. Вообще-то, Джонни, по-моему, это хорошая роль для тебя. Никогда не думал о том, чтобы стать актером?
РАФФИНГ. Кэтлин, это дело очень серьезное.
КЭТЛИН. Разумеется. В мире нет ничего более серьезного, чем театр. Ты придешь вечером на спектакль?
РАФФИНГ. Да, обязательно.
КЭТЛИН. Это хорошо. Я так люблю, когда на меня смотрят. (Ослепительно ему улыбается, из-под сцены доносится леденящий душу демонический смех. Падающий на них свет медленно гаснет).
Картина 5
(В темноте, под тиканье часов, уханье сов, в грозу, под завывания ветра, МЕЙ, в одной ночной рубашке, идет по парку в дождливую ночь).
МЕЙ. Николас. Николас, я ничего ему не сказала. Не сказала. Клянусь. Извини, что меня посещали грязные мысли. Каким будет мое наказание? Скажи, какое меня ждет наказание, и я его приму. Что мне сделать? Если скажет, я могу кого-то убить. Николас? Здесь сейчас, как в аду. Я одна, если не считать орды срущих демонов, которые что-то шепчут на ухо и щипают груди, а потом приходит этот человек-пес, чтобы совокупляться в той манере, как это делают все звери, и все звероподобные твари. Ох, Николас, скажи мне, я пойду с тобой в ад, чтобы жить обнаженной в твоем дворце и быть твоей рабыней во всем? Только не мучай меня больше, в голове все горит. Николас? Николас? О! О! О! (Молния, гром). А-А-А-А-А! ПОКА НЕ УБИВАЙ МЕНЯ! ПОКА НЕ УБИВАЙ! (Падает на колени, обхватывает себя руками, качается из стороны в сторону). Надвигается беда. Надвигается беда. Николас. Николас. (Она наклоняется вперед, упирается локтями в землю, руками закрывает голову. Существо, одетое в черный костюм, с головой пса, подкрадывается к ней и набрасывается сзади). А-А-А-А-А! А-А-А-А-А! А-А-А-А-А! (Молния, гром, темнота).
Картина 6
(В темноте КЭТЛИН кричит в кровати. Входит МЕГ с лампой).
КЭТЛИН. НЕТ! НЕТ! НЕ-Е-Е-ЕТ!
МЕГ. Кэтлин! Кэтлин, проснись. Тебе опять приснился кошмар.
КЭТЛИН. Кошмар? Правда?
МЕГ. Опять он?
КЭТЛИН. Он всегда.
МЕГ. Это всего лишь сон.
КЭТЛИН. Нет. Он был более реальным, чем ты.
МЕГ. И что он делал на этот раз?
КЭТЛИН. Не могу сказать.
МЕГ. Если скажешь, тебя это не будет так сильно пугать. Вся литература построена на этом принципе.
КЭТЛИН. Но это неправда.
МЕГ. Как и литература. Смысл в том, чтобы обмануться созидательным, а можем, и приятным способом. Как с любовью.
КЭТЛИН. Мег, почему ты не любишь Джона Раффинга?
МЕГ. Во-первых, он – полисмен. Я никогда не хотела стать женой полицейского.
КЭТЛИН. Разве это причина не любить?
МЕГ. Разумеется.
КЭТЛИН. Ты хочешь сказать, есть возможность выбрать человека, которого полюбишь?
МЕГ. Нужно быть крайне осторожным с выбором объекта любви. Самое ужасное – довести себя до исступления из-за совершенно недостойного человека, а потом не найти в себе силы освободиться от этого наваждения.
Конец ознакомительного фрагмента.