Мегамир
Шрифт:
Кирилл с отвращением отодвинулся от героя-десантника, который все делает на рефлексах, в то время как некоторые насекомые, вроде муравьев или ос, все же немного думают.
— У него маскирующая окраска, — объяснил он нехотя. — Ты дыши глубже, проветривайся. Все-таки часть этой дряни могла просочиться сквозь кожу.
— У меня кожа дубленая!
— Здесь мы самые тонкокожие.
В двух шагах раздался страшный вскрик. Захрустело, словно многотонный пресс сминал автомобиль. Рука Дмитрия дернулась к бедру. Заметив иронический взгляд мирмеколога, он
— Не могу привыкнуть. Оружейники простейший пистолет не сделают! Ходи теперь и трясись как заяц. А сюда бы не пистолет, огнемет бы не помешал...
Над головами, раздирая плотный воздух, что-то пронеслось. Пахнуло горячим. Кирилл цапнул Дмитрия в охапку, метнулся в заросли. Если так и дальше, подумал испуганно, то куда уж там искать пропавшего, самим бы уцелеть...
Он опустил Дмитрия на землю:
— Нас заметил динискис маргиналис.
— Кто-кто? — переспросил Дмитрий глухо. Глаза он отводил с неловкостью, его готовили быть спасателем, а не спасаемым. Тем более, чтобы спасал дохлый интеллигентик.
— Жук. Выстрелил кортексоном. У него кортексона столько, сколько в тысяче трехстах коровах. Только у коров кортексон регулирует водно-солевой обмен, соотношение ионов калия и натрия...
Голос Дмитрия от негодования стал похожим на писк:
— Ты не псих?.. Сам — корова! Вредно это или так, перебьемся?
— Если в Большом Мире попало бы на кожу, гарантирую незаживающую язву... месяца на четыре.
— Ясно. Таких, как мы, накроется дивизия. Этот тип подслушал про огнемет! Неужели нам, царям природы, идти перебежками? Укрываясь от огня противника?
Кирилл проговорил напряженно:
— Почему бы ни перенести нас от Двери прямо к муравейнику? На щепочке, на соломинке.
— Ну... понимаешь, наблюдатели не успели увидеть, когда и где Сашку затащили в нору. Там лопухи, трава, чертополох... Есть авторитетное мнение, что могла быть потеря по дороге. У нас это бывает. Потому мы с тобой и прем тем же путем, каким должен был бежать тот чертов муравей. Авось, отыщем раньше. Чтобы не лезть в мурашник.
— Авторитетное мнение, — проворчал Кирилл с тоской. Настроение портилось. Думал, хоть здесь, среди меднолобых меньше бюрократизма, а они... «Авторитетное мнение»! Мнение чиновника всегда авторитетнее мнения любого специалиста.
— Глупость, — сказал он. — Если даже потерялся... Можно отскочить в сторону.
— И все? — спросил Дмитрий неверяще.
— И все.
— А Муравей не хватанет еще крепче?
— Муравей тут же теряет из виду, — объяснил Кирилл. — Эти муравьи почти слепые! Правда, все равно можно попасть другому в жвалы. Муравьи все время прочесывают, просеивают, просматривают охотничью территорию.
— Понимаю, — сказал Дмитрий невесело. — Но есть шанс, что Сашку муравьи могли не заметить?
— Есть.
— Тогда будем идти тем же путем. Вдруг да удалось вырваться? Лежит в ранах, ждет помощи...
Впереди показалось величиной с дачный домик светло-коричневое яйцо желудя. Над ним висел, беспомощно перебирая в воздухе лапами, огромный
— Бедный насекомый, — проговорил Дмитрий пораженно. — Кто это его?
Он настороженно огляделся, словно злой шутник уже приближался и к ним.
— Самка откладывала яйца, — объяснил Кирилл на ходу, — а хоботок нечаянно спружинил, распрямился. Такое бывает. Желудь как отполированный, лапами не зацепишься.
Дмитрий с сомнением оглянулся:
— Помочь бы? Самка ведь! Самцу бы не стал, мужик должен сам...
Послышался частый шорох, в десятке шагов впереди высунулась гигантская голова. Зазубренные челюсти лязгнули, раздвинули острые серпы. Из-за стебля выдвинулось длинное тело, похожее на рассеченный по оси шланг противогаза. Под каждой полусферой шевелились когтистые лапы, в каждом сегменте просвечивало пульсирующее темное сердце.
— Сколопендра! — воскликнул Дмитрий.
Кивсяк метнулся в их сторону. Возле Кирилла блеснуло, с хрустом сомкнулись жвалы. Толчком его подбросило, кивсяк завертелся, словно догоняя задний сегмент с торчащими волосками.
— Сюда!
Дмитрий висел на краю листка. Кивсяк развернулся к Кириллу, тот со всех ног бросился к Дмитрию. Многоногое чудовище ринулось следом, плотный воздух ему не мешал.
Кирилл оглянулся, ноги слабели. Чудовищное насекомое казалось живым компьютером, движения были механически точными. Глаза без всякого выражения следили за убегающим человеком. Ротовые мандибулы разомкнулись, открыли вход в длинный темный туннель. Из нижних моксил стекала желтая слюна.
— Быстрее! — орал Дмитрий.
Он поймал подпрыгнувшего Кирилла за волосы, вздернул к себе. Вместе перебежали желтое поле цветка, стукаясь о тычинки, доходившие им до пояса, подняли желтое сладкое облако.
Сзади захрустело, Дмитрий прыгнул с цветка. Кирилл бросился следом.
Внизу было неподвижное озеро. Они плавно опускались на воду. Кирилл повернулся, раскинул руки, стараясь упасть плашмя.
Поверхность воды чуть прогнулась, беспокойно дрогнула. Дмитрий лежал в трех шагах. В подражание Кириллу он тоже раскинул руки и ноги. Желтая пыльца, налипшая при беге по цветку, берегла от смачивания. Вода вокруг них шевелилась, Дмитрий боялся даже дышать, не то что шелохнуться на дне этой подрагивающей чаши.
Кириллу было видно только затылок и спину Дмитрия за изогнутым линзой краем. В комочках пыльцы даже сейчас мирно копошились крохотнейшие жучки и клещики.
— Двигайся осторожно, — предупредил он Дмитрия. — Не порви пленку!
— Ага, не порви...
Прижимаясь к воде, Кирилл пополз к берегу. Под ним шевелилось, колыхалось, в глубине мелькали тени. Только бы не ткнуть растопыренными пальцами, не упереться локтем...
В сторонке перемещалась впадина, слышались сопение и покряхтывание. На середине озера Кирилл встал на четвереньки, Дмитрий удивленно ахнул, но пленка держала, хотя прогнулась сильнее.