Мегамир

Никитин Юрий Александрович

Люди не успели не отпрыгнуть, ни спрятаться. Сбоку набежал черный лазиус. С разбегу наткнулся на великана, отпрянул от неожиданности, но тут же бросился на красного. Тот молниеносно... удрал.

— Что с ним? — ахнул Дмитрий. — Такой амбал! Он бы в два счета... Одними сяжками!

— Значит, мы близко. На нейтральной территории только щелкают жвалами, грозятся и расходятся одновременно.

— Как люди!

— Да нет, люди, как муравьи.

— Ясно, удвоим бдительность.

— Лучше удесятери.

На

утоптанной дорожке Кирилл бросился плашмя, повозился животом и спиной. Дмитрий, повинуясь его взгляду, плюхнулся рядом, усердно потерся о пахнувшие муравьями камни, едва не обдирая кожу. Все-таки в этом что-то есть, подумал Кирилл, что с ним десантник. Коллеге пришлось бы объяснять, доказывать, убеждать, а этому можно просто приказать. Нет, положительно в дисциплине что-то есть...

На перекрестке еще раз потерся о валуны, от которых несло муравьями особенно сильно. Муравьи проносились на расстоянии вытянутой руки, загадочные и нереальные, словно существа из другой вселенной. Дмитрий не верил, что муравьи их не замечают, старался отбежать подальше, поражался безумной храбрости мирмеколога.

Камни шелестели под когтистыми лапами. Муравьи все чаще пропарывали воздух совсем рядом. Наконец однажды Дмитрий только успел вспикнуть:

— Мура...

Он подпрыгнул, повис на высоте в три своих роста. На Кирилла как ураган налетел черный муравей. Прочный панцирь, победно блестел, серповидные жвалы изготовились перехватить чужака в поясе.

Дмитрий обреченно разжал пальцы, изготовившись еще в воздухе к смертельному бою с чудовищем.

Глава 5

Мохнатые усики едва не сбили Кирилла с ног. Кирилл торопливо ответил жестом голода. Муравей энергично махал сяжками, передавая массу информации, объясняя местоположение богатой добычи, но Кирилл упрямо повторял: голоден, голоден, голоден...

Муравей привстал, раздвинул жвалы. Дмитрий приземлился в двух шагах там и замер, сжимая Дюрандаль. В пасти муравья заблестела золотая капелька, раздулась, заиграла на солнце. Блеск стал нестерпимым, а мирмеколог вдруг сунул голову между страшными жвалами! Руками он все еще поглаживал гибкие метелки.

Дмитрий застыл в страхе. Наконец Кирилл мучительно медленно вытащил голову, муравей шлепнул его мохнатой шваброй по голове и убежал, только камни полетели из-под ног.

Дмитрий ухватил Кирилла за плечи. Глаза десантника были круглые как у паука, а голос сорвался на визг:

— Что ты делаешь? Он же мог... мог тебя...

— Мог и... не мог, — ответил Кирилл. Он перевел дыхание, его бледное лицо снова порозовело. — Я попросил есть. Риск, конечно, но у муравьев закон — накормить голодного. Кормящий сам чувствует удовольствие, передавая корм.

— Это я заметил, — завизжал Дмитрий. — Он аж выгибался! Но ты-то... ты!

— Меня для

того и позвали, — ответил Кирилл, — потому что я учил мирмекологию, а не автомат Калашникова.

Он продолжил бег, сильно наклонившись, словно ломился к берегу по горло в воде, Дмитрий ошарашено понесся следом. Крикнул вдогонку:

Что у него в пасти за гадость? Какой-нибудь яд?

Кирилл ответил на ходу равнодушно:

— Дело вкуса. Муравей нес чистейший мед.

Дмитрий бросил на него острый взгляд. Насчет еды предупредили, но мед... еда и не еда. Не переваривается, вроде бы всасывается сразу. Мирмеколог ставил опыт на себе?

Второго муравья тоже первым заметил Дмитрий.

— Удерем?

Кирилл не успел и рта раскрыть, как испытатель уже сидел высоко на стебле. Муравей набежал, потребовал пароль «свой-чужой». Кирилл погладил усики, дал ощупать и обнюхать. На солнце блеснула янтарным цветом новая медовая капля. Кирилл, уже не перемазываясь, потянул в себя сладкий прохладный сок.

Когда муравей умчался, Дмитрий спрыгнул, спросил:

— Ладно, а вот если встретишь зверя, который нажрался дохлых мух?

— Дохлых волокут в муравейник. Впрочем, объедаться сладким тоже ни к чему...

Муравьи стали попадаться чаще, пришлось с тропки сойти. Крадучись вдоль дороги, добрались до пересечения трасс. Здесь лазиусы сталкивались, быстро-быстро трогали один другого сяжками, разбегались.

— Все запомнил? — спросил Кирилл.

— Как две мурахи метелили друг друга швабрами?

— Да. Каким именно способом метелили?

Дмитрий ответил уклончиво:

— Не абсолютно точно... Все же память у нас, профессионалов, тренированная...

— Вот и хорошо. Сейчас от твоей памяти зависит твоя жизнь. Возможно, и жизнь твоего попавшего друга.

— Господи! На Марсе было бы проще.

Когда вышли на дорогу, Дмитрий выставил перед собой Дюрандаль. Никогда не чувствовал себя таким слабым и беззащитным. Муравьи, что мчатся к муравейнику, понабрались меда так, что темные бронированные сегменты брюшка раздвинулись, мед светится сквозь пленку. Единственно уязвимое место! А что толку? Муравей даже с напрочь отстриженным брюшком — не муравей, полмуравья! — еще сражается, спасает личинок, даже тащит добычу...

Тропа раздалась, превратилась в хорошую дорогу. Навстречу целеустремленно бежали цепочкой муравьи, черные лазиусы. Брюшка поджарые, пластинки наезжают одна на другую, как кольца подзорной трубы. Их с Кириллом не трогали, не останавливали, от обоих пахнет по-муравьиному. Не просто по-муравьиному, а по лазиусфулигинозьи, черт бы побрал латинистов, что за типуны у них на языках?

Кирилл заступил муравью дорогу. Тот быстро-быстро махал антеннами, мирмеколог отпихнул Дмитрия и тоже что-то сигналил. Его руки мелькали как недоразвитые сяжки.