Мегрэ
Шрифт:
Здесь все чисто, ошибки нет.
Кажо поднял голову, бомбошка остановилась на середине языка.
— До сих пор ошибки нет. Ну, улавливаете?.. Но вот вы обнаруживаете, что в заведении прячется полицейский. Вы выходите. Вы не в силах справиться с искушением подловить фараона. На первый взгляд, ваш ход просто гениален.
И, однако, это ошибка, вторая ошибка.
Теперь перевес был на стороне Мегрэ. Ему нужно было только продолжать, ничего не форсируя. Кажо слушал, размышлял, и тревога мало-помалу подтачивала его спокойствие.
— Третья
Мегрэ играл ва-банк, но он был уверен в своей догадке: обстоятельства просто не могли сложиться иначе.
— Так в чем же именно третья ошибка? — выдавил наконец Кажо, протягивая руку к вазочке с конфетками.
Комиссар представил себе гостиницу на улице Лепик, населенную преимущественно музыкантами, платными танцорами, девицами легкого поведения.
— Ошибка в том, что вам требовался человек, который отравил бы воду в графине.
Кажо не понял. Он сосал горошинку, и в воздухе стоял легкий сладковатый запах ванили.
— Ликвидируя Барнабе, вы взяли с собой, самое меньшее, двух человек: Пепито и того, кто вел машину, — наверняка Эжена. И вот уже Пепито угрожает вас предать.
Улавливаете?.. Как следствие — необходимость устранить Пепито. Выстрел делаете вы сами. И тут же сами все усложняете: находите Одна и велите ему толкнуть инспектора. Что автоматически вытекает из всего этого? Да то, что в игру вступают Эжен, хозяин «Табака» Луи, маленький игрок в белот, которого зовут Колен, и, наконец, Одна.
Первым сдает Одна. И вот вы оказываетесь вынуждены покончить и с ним! Но вчера днем вас самого на улице Лепик не было. Вам пришлось прибегнуть к одному из постояльцев гостиницы, которому вы позвонили. А это еще один сообщник! Еще один человек, способный заговорить! Итак, чего вы добились?
Кажо все еще размышлял. Солнце добралось до никелированной телефонной трубки. Утро кончилось. Толпа вокруг тележек с овощами стала плотной, и, несмотря на закрытые окна, уличный шум проникал в квартиру.
— Разумеется, вы знаток своего дела. Но зачем тогда всякий раз вешать себе на шею лишних сообщников, чьи языки могут развязаться? Убрать Барнабе вы могли запросто и где угодно — он вас не опасался. В деле с Пепито вам Одна был не нужен. И вчера, когда за вами не наблюдали, вы могли сами поехать на улицу Лепик.
В таких гостиницах не бывает портье, вход и выход в них совершенно свободный.
Иногда на лестнице слышались шаги, и Мегрэ непроизвольно напрягался, чтобы не потерять спокойствия и как ни в чем ни бывало продолжать свой анализ.
— На данный момент выдать вас могут, по меньшей мере, пятеро. Так вот, чтобы пять человек долго хранили подобную
— Барнабе ударил ножом, не я, — процедил Кажо, потускнев еще больше обычного.
Мегрэ, перехватив мяч на лету, уверенно отпарировал:
— Знаю.
Партнер, прищурившись, удивленно взглянул на него.
— Нож характерен скорее для итальянца, вроде Пепито.
Требовалось еще одно, совсем ничтожное усилие, но в этот момент прислуга распахнула дверь, и Мегрэ показалось, что выстроенное им здание вот-вот рухнет.
— Я за покупками, — объявила Марта. — Что взять из овощей?
— Что хотите.
— А деньги?
Кажо достал портмоне с металлической застежкой, поношенное, но прочное, настоящий кошелек скупца. Потом вытащил оттуда две монеты по десять франков. Винная бутылка на столе была пуста, и он протянул ее прислуге.
— Возьмите и купите еще. Карточка на вино у вас.
Мыслями, однако, он был далеко. Уходя, Марта заперла дверь на лестницу, но комнату она не закрыла, отчего сразу стал явственно слышен шум воды, кипящей на кухне на газовой плитке.
До сих пор Мегрэ пристально следил за каждым жестом собеседника, но сейчас вдруг забыл и о телефонном аппарате, и о стенографах на другом конце провода. В какой-то неуловимый миг в голове комиссара словно что-то щелкнуло. Он много говорил, не очень задумываясь над тем, что говорит, но эти импровизации подвели его к истине на расстояние в несколько миллиметров.
А сверх того ему помогли конфетки из вазочки, портмоне и даже слово «овощи».
— Держу пари, что вы сидите на режиме.
— Уже двадцать лет.
Кажо больше не заводил речь о том, что выставит посетителя за дверь. Казалось, он даже нуждается в нем.
Видя, что стакан Мегрэ пуст, предупредил:
— Сейчас Марта принесет вина. Я не держу дома больше бутылки.
— Знаю, — сказал Мегрэ.
— Откуда?
— Оттуда, черт возьми, что это гармонирует со всем остальным! Оттуда, что теперь Кажо перестал быть для Мегрэ только противником и стал просто человеком. И этого человека комиссар с каждой секундой постигал все глубже, чувствовал, как он живет, дышит, мыслит, испытывает страх и надежду, слышал раздражающий стук конфетки о его зубы.
И по-другому рассматривал интерьер — бюро, мебель, картины, слащавые, как варенье.
— Знаете, о чем я думаю, Кажо?
Эта фраза была уже не просто сотрясением воздуха — она явилась итогом длинной цепи мыслей.
— Я спрашиваю себя, действительно ли Пепито убит вами. Сейчас я почти уверен в противном.
Тон комиссара тоже изменился. Наклоняясь вперед, чтобы получше видеть собеседника, Мегрэ все больше загорался.
— Сейчас я объясню вам, почему так думаю. Будь вы способны пристрелить Пепито собственноручно, вам не потребовались бы исполнители для убийства Барнабе и Одна. Истина в том, что вы трусливы.