Мелани
Шрифт:
– Да говорю же, Гальта меня отвлёк!
– не унимался парень.
– А ещё строительство дисциплинирует и учит концентрировать внимание, - отвечала юная ведьма.
– Так-то оно так, - раздался голос Возчика, - но я-то тебя не угощал тортом.
– Вдобавок ко всему строительство вмиг развивает честность.
– Но ты же на меня и так уже осу натравила!
– не соглашался худрук ансамбля.
– Но на них-то нет, - Катрин показала рукой на остальных танцоров, - а ведь, поди,
Скот Возчик покраснел и сник, весь ансамбль опустил головы.
Через несколько дней работы возобновились. Стены, как выяснилось, были не такими уж хлипкими, под грудами старых вещей и слоем пыли местами обнаружились вполне приличные полы, а рамы были поломаны только в двух окнах. А вот с крышей возникли сложности: то решето с элементами леса, под которым жила мадам Аскетти, годилось только для созерцания звёздного неба. В дождливую или снежную погоду такая крыша была равносильна её полному отсутствию.
– Да, крыша тут явно поехала, - мрачно заметил Лайонел Смит.
– Не то слово!
– согласился его брат, Гордо Смит-младший.
– Теперь я понимаю, почему старуха жила только в одной комнате - в другие она просто не могла пробраться из-за снега.
– Так-то оно так, - подключился Возчик, - только вот откуда на полах столько пыли, раз тут постоянно то снег, то вода?
– Я слышала, - со знанием дела заявила Рамона, - что ведьмы специально себе делают бардак и состаривают дом, для солидности.
– Чуть-чуть не помешает, - улыбнулся Лайонел, опытный строитель, - но, в основном, снаружи. Зачем при такой крыше делать ковёр из пыли - чтобы сорвать черепицу своим чихом, что ли?
– Видать, местами так и было, - рассмеялся Возчик.
– А остальное деревья держат, - добавил Гальта.
– АААПЧХИ!
– раздалось от Церна.
Вслед за этим крыша громко треснула, и на пол упала сухая ветка. Рамона охнула, братья переглянулась.
– Насчёт деревьев я бы не был так уверен, - подытожил Лайонел.
Церн густо покраснел и сразу же скрылся на крыше. В течение следующей недели вся ремонтная бригада занималась только ею, за исключением Гальты Смита, приводившего в порядок оконные рамы, и девушек, занимавшихся уборкой. Казавшийся безнадёжной рухлядью дом на глазах стал преображаться, принимая очертания солидного особняка.
– Ох, и надоело мне это всё!
– внезапно воскликнул Кровельщик, неспешно забивая гвоздь.
– Не трави душу, - простонал Возчик, - если бы Ткач не затянул свои частушки, а ты не запутался в ремне его гармошки, ничего бы не было.
– Молчал бы!
– огрызнулся Ткач.
– Во-первых, у меня не гармошка, а аккордеон. Во-вторых, ты б хоть подумал, кого на сцену зовёшь. Так нет же - "золотой состав
– Ох, как мне всё надоело, - снова взвыл Кровельщик.
– Да не ной ты!
– оторвался от оконных рам Гальта Смит.
– Хочешь, я тебе руку сломаю? Больничный гарантирован.
– Себе сломай, - бросил Кровельщик.
– Нет, а серьёзно, - обернулся Возчик, - пара травм - и мы свободны.
Хитрая улыбка расплылась по его лицу, чёрные глаза загорелись.
– Ткач, ну-ка двинь мне в глаз.
– Ты серьёзно?
– выпрямился Ткач.
– В прошлый раз на гулянке я тебе двинул, так ты потом меня чуть не прибил, на дерево от тебя залезать пришлось.
– Ну и дубина же ты!
– разозлился Скот.
– В тот раз ты мне двинул, потому что по пьяной лавочке хотел у меня парадные сапоги отобрать, вот и пришлось от тебя отмахиваться. А здесь-то для дела надо. Бей давай, тебе говорят!
Ткач, рослый сильный детина, размахнулся и от всей души ударил худрука ансамбля кулаком в левый глаз. Тот проявил задатки заправского мазохиста: с воплями "Ох, хорошо!" и "Знатный синяк будет!" принялся кататься по траве. Братья Смит и остальные танцоры не отставали: половина из них прыгнула ласточкой с крыши и теперь дружно завывала, вторая половина уронила на себя оконные рамы, кирпичи из дымохода или штабель досок и лишь уныло кряхтела. В конце концов Скот Возчик оглядел придирчивым взглядом здорового глаза получившуюся команду инвалидов и заявил:
– Отлично! Пошли покажемся.
Постанывая на ходу, хромающая бригада отправилась к Катрин, которая приладила себе гамак меж двух деревьев неподалёку. По пути они старались создавать максимально возможный шум, посему ничуть не удивились, когда обнаружили юную ведьму на середине пути.
– Привет, ребята, - взмахнула она рукой.
– Ох, Катрин, привет, - завыл Возчик, показывая на лиловый заплывший глаз.
– Смотри, что со мной приключилось.
– Не слушай этого симулянта, - проковылял вперёд Кровельщик, - сам специально на доску напоролся, а теперь жалуется. Я вот вообще с крыши упал.
– Как же, упал он!
– укоризненно заявил Гальта Смит.
– Полчаса высматривал, откуда легче упасть, а сверзился с таким стуком, что я оконную раму на себя опрокинул.
– Ага, на себя, - обиженно прогудел Церн.
– На себя любой дурак опрокинет, а на меня-то зачем? Я теперь с такими синяками да шишками неделю работать не смогу, а ещё руку вывихнул. Брат, называется.
– Так, всем тихо!
– объявила Катрин, ехидно посмеиваясь.
– Ушибленные направо, с вывихами - налево, вывихнуто-ушибленные - стойте как стояли.