Мелани
Шрифт:
Катрин усмехнулась. Мисс Тик слегка смутилась, но тут же откашлялась и продолжила:
– Поэтому сегодня мы передаём тебе этот замечательный дом, ранее принадлежавшей настоящей мастерице своего дела.
На этой фразе скривилась от сдерживаемого смеха даже матушка Ветровоск. Что же до нянюшки, то она в своих попытках сдержаться раздулась до устрашающих размеров.
– Мы все надеемся, - продолжала невозмутимая Проникация Тик, - что здесь ты найдёшь всё, что тебе нужно, и даже больше. С новосельем тебя!
Поздравления никто не услышал - обе ведьмы и Катрин едва не рухнули от смеха, создав такой шум,
– Всё, - выдавила матушка Ветровоск, - и даже больше. Разрази меня гром, если хоть одна живая душа знает, что вообще находится в этой лачуге.
– Эсме, осторожно, - предупредила нянюшка Ягг, - ты так воешь, что это недоразумение вот-вот развалится. А-а-а-ха-ха!
– Гита, ты воешь сильнее,- заметила матушка.
– Я меж тем могу остаться без дома, - напомнила Катрин.
Одна лишь мисс Тик спокойно стояла и криво ухмылялась. В конце концов, её вид подействовал на остальных ведьм: Катрин вытерла слёзы, матушка поправила шляпу, нянюшка развела руками.
– В общем, Катрин, прими, - подвела итог матушка.
– И мучайся, - беззаботно вставила нянюшка.
– Гита!
– возмутилась бывшая наставница.
– Ой, прошу прощения, - исправилась нянюшка, - и радуйся.
– Нянюшка!
– укоризненно воскликнула Катрин.
– Что ж вы такие привередливые!
– всплеснула руками жизнерадостная ведьма.
– Прими. И смирись.
Новоиспечённая ведьма ответила поклоном - единственно возможным выражением чувств среди себе подобных. У неё на языке крутилось много разных слов по поводу свежеприобретённого жилища вперемешку со словами благодарности всем, кто её учил, и только поклон мог выразить всё это более-менее цензурно. Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг переглянулись, отмечая про себя сдержанность бывшей ученицы, а Проникация Тик отчаянно захлопала в ладоши. Среди нормальных людей это считалось бы проявлением радости, но именно она умела каким-то невообразимым образом любое своё действие превращать в намёк на банкет. Впрочем, ведьмознатке не суждено было с размахом отметить новоселье Катрин - отмечать в этом доме никто не решился. Даже символически перерезать ленточку не стали, потому как опасались, что вместе с ней перережется и паутина, склеивающая стены и потолок.
Через три дня Катрин окончательно собрала и перевезла все свои вещи в новый дом. Его внутренний осмотр подтвердил все опасения: действительно новым он был пару веков назад, да и то совсем недолго, сейчас же он даже не выглядел как новый, а местами вообще никак не выглядел, хотя и должен был. Свою фамилию мадам Аскетти оправдывала с лихвой: мало того, что дом стоял в самой глубине леса, так ещё и целой в нём сохранилась лишь одна комната, в которой она и прожила последние десять лет своей жизни. В остальных комнатах и даже в крыше тут и там зияли прорехи, а то уже и выросли молодые деревца. Мебели и посуды, конечно же, практически не было. Единственной радостью в этом доме был набор склянок для изготовления зелий, особенно любовного характера. Эти зелья были настолько популярными, что рецепт их изготовления прочно засел у юной ведьмы в голове. К тому же, у неё сохранилась толстая тетрадь с переписанными матушкиными рецептами, так что раритетный набор можно было сразу пустить в дело. А уж когда рядом со склянками обнаружились
Следы Церна обнаружились только к концу недели. Он сидел около кузницы в безнадёжно помятом кителе и с выражением тоски и безысходности на лице. Его братья и даже некоторые их жёны сидели или лежали неподалёку, страдая тем же загадочным недугом.
– Привет, Церн, - поздоровалась Катрин.
Молодой муж поморщился.
– Привет, Катрин. Рад тебя видеть, только говори потише.
– Нянюшка Ягг говорила тебе, чтобы ты тортом никого не угощал?
– Катрин явно проигнорировала последнюю фразу.
– Говорила, - кивнул головой Церн.
– Так что ж ты не предупредил?
– атмосфера накалялась.
– Слушай, - парень хлопнул себя по лбу, из-за чего его голова чуть не разлетелась на куски, - забыл!
– Понимаю, не до того было, - съязвила Катрин, - но раз уж ты такой склеротик, то ты мне и поможешь с ремонтом дома.
– А чё я-то сразу?!
– возмутился Смит.
– Это Лайонел мне анекдоты травил, вот из головы и вылетело.
Один из средних братьев приподнялся на локте и хриплым голосом возразил:
– Нормально! Вообще-то это Гальта их травил!
– А Возчик со своим ансамблем, значит, сухими из воды выйдут?
– попытался взвалить вину на других Гальта Смит, самый трезвый из всех братьев по причине самой строгой жены.
– В общем, Церн, бери всех, - махнула рукой Катрин.
Сидевшая неподалёку ворона заглянула в глаза младшего Смита и ободряюще каркнула. "Сама, честное слово!" - позже говорила по этому поводу Катрин, но ей никто не верил, потому как её считали ответственной за поведение едва ли не всех птиц Овцепиков. Поскольку Церн уже несколько лет боялся птиц, он с протяжным стоном согласился.
Уже на следующий день в доме мадам Аскетти закипела работа. Церн лихо разбирал гнилые полы, Скот Возчик с важным видом осматривал перекрытия, Кровельщик снимал оконные рамы, а Гальта Смит засел на крыше. Остальные беспорядочно сновали туда-сюда и пытались сообразить, с чего вообще начать ремонт столь прогнившей рухляди. Жёны братьев Смит, включая Рамону, разбрелись по комнатам и начали рассматривать горы хлама, оставшиеся после предыдущей владелицы. Наконец, все сошлись в едином мнении.
– Катрин, это неремонтопригодно, - говорили в один голос парни, - проще сломать это всё и построить что-то новое.
– Для жизни это не подходит, - вторили им девушки, - весь дом - один сплошной хламовник, а ничего полезного даже близко нет.
Однако, Катрин только пожимала плечами.
– Вот видите дом тётушки Вемпер? Агнесса Нитт уже сто лет как получила новый, но там почему-то до сих пор никто не живёт. Посмотрите, как он построен, - говорила она.
– Но я-то только женился, мне бы своим жильём заняться, - стонал Церн.
– Строительство - лучшее лекарство от склероза, - парировала Катрин.