Мелисандра

Холт Виктория

Как мало напоминает ее новое ложе то, на котором она спала в монастыре! Теперь девушка лежала на кровати под большим балдахином, с которого свисали тон кие шелковые занавески. Мебель в ее комнате, как и многие вещи в этом доме-замке, была старинной, и Мелисанда затруднялась определить, к какому веку она относится.

Стоило Мелисанде сладко потянуться в постели, как она тут же напомнила себе, что поселилась она здесь всего лишь на правах прислуги. Ей надлежало расположить к себе Каролину, а сделать это, как она уже успела понять, будет нелегко. Вот симпатии мистера

Фермора завоевать было бы гораздо легче. Если бы она приехала, чтобы стать компаньонкой его, а не этой молодой мисс, новая жизнь оказалась бы куда проще!

Подумав так, Мелисанда рассмеялась.

Фермор сидел рядом с ней, когда в гостиной все пили тот странный чай, и она без умолку болтала. «Да, говорила я чересчур много», – упрекнула себя Мелисанда.

– В монастыре мы никогда не пили чай, – сказала она тогда Фермору. – У этого чая странный привкус. Но он мне нравится… даже очень. В Англии мне нравится все. Здесь так интересно…

Молодой человек рассмеялся и, наклонившись к ней, стал расспрашивать о монастыре. Девушка, не в силах сдержать себя, – впрочем, она и не подумала, что это следует сделать, – затараторила в ответ, изредка сбиваясь на французский.

– Да, я учила английский. Но писать на чужом языке… гораздо легче, чем говорить. Мысли приходят гораздо раньше, чем я успеваю подобрать нужное слово, – извининяющимся тоном произнесла Мелисанда.

Боже, каким восторгом засияли его голубые глаза! Да, Фермор понравился ей. И даже очень. Никто еще так не радовал ее, как этот молодой человек. Даже сэр Чарльз, когда купил ей в Париже красивую одежду. Но почему в присутствии Фермора она чувствовала себя такой счастливой, Мелисанда не понимала. Может быть, потому, что каждым своим словом и взглядом он показывал ей, что хочет стать для нее другом?

– У вас необычное имя, – сказал он ей. – Мелисанда… Очень милое имя. Кстати, а почему вас так назвали?

– Откуда же мне знать, если я никогда не видела своих родителей! – ответила девушка.

Ответ Мелисанды несколько шокировал сидящих в гостиной. Только на Фермора ее слова не произвели никакого впечатления.

– У меня имя, которое в моей семье передается из поколения в поколение, – спокойно произнес он. – Фермор – имя такое же редкое, как и ваше.

Последние слова молодого человека были приятны Мелисанде. У них оказалось что-то общее. Пусть этой тонкой нитью, связывающей обоих, были всего лишь их редкие имена.

Девушка чувствовала, с каким вниманием и дружелюбием относится к ней Фермор, и была счастлива.

Фермор высказал предположение, почему ей дали такое очаровательное имя – Мелисанда:

– Родители, увидев, какая необыкновенная родилась у них дочь, по-другому назвать ее просто не могли.

– Ну что вы! Это вы необыкновенный, – возразила Мелисанда. – Наговорили мне столько приятных вещей, что я буквально на седьмом небе.

Такого говорить жениху мисс Каролины ей не следовало, и девушка, увидев застывшие лица сэра Чарльза и его дочери, сразу это поняла. Опекун и его дочь держались настороженно, не то, что она или Фермор, которые болтали все, что приходило им в голову.

«Наверное,

я веду себя очень глупо. Слишком много болтаю. Совсем забыла, что я здесь всего лишь прислуга», – подумала Мелисанда и вспомнила слова сестры Евгении: «Только кроткому и смиренному воздается».

Каролина все это время внимательно наблюдала за своим женихом и новой компаньонкой. Наконец она не выдержала и сказала:

– Уверена, что мадемуазель в дороге очень утомилась.

Слово «мадемуазель» было произнесено ею так, что Мелисанда сразу же поняла: в доме Тревеннингов она не больше чем служанка.

– Не могу допустить, чтобы от вашей болтовни, Фермор, девушка потеряла последние силы.

И тут Мелисанда вновь допустила ошибку.

– Ну что вы! Я совсем не устала, и разговор наш доставляет мне огромное удовольствие, – легкомысленно произнесла она.

Мисс Каролина нервно дернула шнурок колокольчика, и вскоре в гостиную вошла коротышка Пег.

– Возьми свечи и проводи мадемуазель Сент-Мартин в ее комнату. Она очень устала с дороги.

Мелисанда пожелала сэру Чарльзу и Фермору спокойной ночи и направилась вслед за Пег, которая успела взять подсвечник и зажечь свечи. Мисс Каролина пошла рядом со своей компаньонкой.

– Какой огромный дом! – восхищенно воскликнула Мелисанда, когда они стали подниматься по лестнице. – Даже не могла себе представить, что он будет таким громадным.

– Род Тревеннингов живет в нем уже несколько столетий, – с гордостью произнесла Каролина.

Мелисанда почувствовала, что с того момента, как они оставили Фермора в гостиной, отношение к ней мисс Тревеннинг стало более дружелюбным.

– Как это прекрасно, когда можешь сказать, что твои дедушка, прадедушка и прапрадедушка жили здесь… А я даже своих родителей никогда не видела.

Мисс Каролина умела уклоняться от разговоров на неприятные темы. Указав на портреты в массивных рамах орехового дерева, которые висели на стенах, девушка пояснила:

– Это все представители нашего рода. Сейчас здесь темно, но при дневном свете их хорошо видно.

– С нетерпением буду ждать завтрашнего утра, – ответила Мелисанда. – Жаль, что приехала так поздно. Спать в незнакомом доме всегда очень страшно.

На этот раз мисс Каролина промолчала – впереди с подсвечником в руке шла Пег, и молодая хозяйка не хотела, чтобы эта глупая служанка слышала, о чем говорят они с Мелисандой. Каролина знала, что их с компаньонкой разговор Пег в подробностях перескажет остальным слугам, и с облегчением вздохнула, когда они наконец-то оказались в комнате Мелисанды.

Как только Пег зажгла все находившиеся в комнате свечи, Каролина приказала служанке:

– Иди принеси горячей воды. Или вы, мадемуазель, хотели бы, чтобы она сначала помогла вам разобрать вещи?

– О, вещей не так уж и много, – ответила Мелисанда.

– Пег, – начальственным тоном произнесла Каролина, – пожалуйста, займись сумкой мисс Сент-Мартин.

– Да, мисс Каролина.

Служанка склонилась над дорожной сумкой прибыв шей компаньонки, а Каролина отошла к окну. Мелисанда последовала за ней.