Мелисандра
Шрифт:
Говорил по-французски он медленно и размеренно, как в школе, и с сильным акцентом. «Он специально коверкает слова, чтобы Мелисанда указала на его ошибки», – подумала Каролина. Она уже представила себе, как ее жених вслед за француженкой произносит слова, как они вместе весело хохочут над каждым не правильно произнесенным им словом.
Каролина с ревностью наблюдала за Фермором. «Его уже ничто не изменит. Раз он так ведет себя в моем присутствии, то оставлять его наедине с красивой женщиной нельзя ни в коем случае. Мне всю жизнь придется
– Мсье очень плохо говорит по-французски, – наигранно сурово констатировала Мелисанда.
– Самое время мне помочь, – сказал по-английски Фермор. – Мадемуазель, мне надо больше времени заниматься языком. Часа в день для меня явно недостаточно. Чаще обращайтесь ко мне по-французски, а то я ни когда не выеду за пределы Англии.
«Да как он осмелился такое сказать! – с возмущением подумала Каролина. – Он же видит, что я рядом. Ему, похоже, на меня наплевать!»
– Пожалуйста, мсье, на французском! – воскликнула Мелисанда. – Не забывайте.
– Мсье – ощень плох школьник. Да? – коверкая английские слова, произнес Фермор. – И заслуживает сурового наказания?
– Фермор, – резко прервала его невеста. – Папа сказал бы, что ты только напрасно теряешь время. Он очень серьезно относится к моим занятиям французским. Поэтому мадемуазель и получила место в нашем доме.
– Хорошо, впредь я паинька. Буду сидеть тихо и отвечать, только когда меня спросят. И только по-французски. Если, конечно же, смогу, – улыбаясь то невесте, то Мелисанде, заверил мистер Холланд.
– Вам нужна разговорная практика. Только тогда вы добьетесь успеха, – сделала вывод Мелисанда. – Ваш французский никуда не годится. Но, как мне показалось, желание учиться у вас есть. А это уже половина успеха.
– Я очень хочу выучить французский, – приложив к сердцу ладонь, поклялся Фермор. – И очень хочу, что бы вы остались мною довольны.
До конца занятий Каролина просидела как на иголках. Когда урок закончился, она с облегчением перевела дух.
– Покатаемся на лошадях? – предложила она жениху.
– Отличная мысль! После такой напряженной работы мозга мне просто необходимо развеяться.
– Тогда пошли.
– А мадемуазель Сент-Мартин?
Каролина была потрясена. «Как же он решился предложить такое? Да Фермор ведет себя так, будто эта француженка не прислуга, а почетная гостья!»
– А я не умею ездить верхом, – сказала Мелисанда. – Нас в монастыре этому не обучали.
– Но я на это и не рассчитывал. – Фермор добродушно рассмеялся. – Извините. Не смог удержаться от смеха, когда представил монашку, скачущую на коне… галопом… в черной сутане, развевающейся на ветру. Не правда ли, удивительное зрелище? Но, мадемуазель Мелисанда, мы не можем допустить, чтобы вы так и не вы учились верховой езде. Это не охота на зверей – научитесь быстро. Вы станете учить меня французскому, а я вас –
– Это было бы великолепно. Мне уже хочется стать наездницей. Какой вы добрый. Я так рада.
– Тогда по рукам. Все, сделка состоялась. Когда приступим?
– Не забывай, Фермор, что на следующей неделе ты уезжаешь в Лондон, – поспешила напомнить жениху Каролина.
– Я немного задержусь. Срочных дел в Лондоне у меня все равно нет. А уеду, когда увижу мадемуазель Мелисанду, скачущую в легком галопе.
– Поскольку мадемуазель Сент-Мартин нанял мой отец, то думаю, что прежде, чем учить ее ездить на лошади, следовало бы спросить у него разрешения, – заметила Каролина.
– Да, ты совершенно права, – ответил Фермор.
На лице его невесты заиграла торжествующая улыбка.
– Я с ним поговорю, – пообещала Каролина.
– Не надо. Я сам спрошу разрешения у сэра Чарльза, – сказал Фермор. – Возможно, завтра, мадемуазель Мелисанда, у вас будет первый урок верховой езды.
– Спасибо, но если сэр Чарльз или мисс Каролина не захотят, чтобы я…
– Положитесь на меня, – прервал ее молодой человек. – Я все устрою.
Фермор, продолжая улыбаться, поднялся с кресла и вместе с Каролиной вышел из библиотеки. Оставшись одна, Мелисанда задумалась. «Насколько все-таки жизнь в монастыре проще, чем за его пределами», – было первое, что пришло ей в голову.
– Какое у тебя сегодня плохое настроение! – заметил Фермор невесте, когда они, сидя на лошадях, выезжали из конюшни.
– У меня?
– А у кого же? Наговорила бедняжке столько неприятных слов.
– Я сказала ей только то, что обязана была сказать.
– Ты считала себя обязанной ее обидеть?
– Интересно, а заботился бы ты о чувствах моей компаньонки, будь она косая и с заячьей губой?
– А ты бы ее тогда так же стремилась обидеть?
– Не в этом дело.
– Нет, моя дорогая Каролина, именно в этом.
– Ты не можешь учить ее ездить на лошади.
– А собственно говоря, почему не могу? Из нее получится отличная наездница.
– Ты забываешь, что она всего лишь прислуга.
– Может быть, я и забываю, но ты об этом постоянно напоминаешь. И стараешься это делать в ее присутствии.
У Каролины от обиды на глаза навернулись слезы.
– А как я должна поступать? Терпеть, когда меня унижают перед слугами?
Фермор мог быть жестким с людьми, что сейчас же продемонстрировал невесте.
– Это ты своим поведением унижаешь себя, – холодно произнес он и пришпорил лошадь.
Каролина поскакала за ним. Она мчалась на лошади, смотрела сквозь слезы на его прямую спину и думала: «Какая я несчастная. Фермор меня не любит и никогда не любил. И женится на мне только по настоянию его родственников. Но что бы ни случилось, я от него ни за что не откажусь».
Они достигли скалистого участка дороги. Дальше пускать лошадей быстрым шагом было опасно. Медленная езда устраивала Каролину.