Мелисандра
Шрифт:
Пройдя под свисавшей с потолка роскошной люстрой, мимо изысканной мебели и многочисленных зеркал, они поднялись по лестнице.
– У мадам слабость к зеркалам, – прошептала Полли, – Хотя сейчас уже не такая, как раньше. Вот мы и пришли. – Она распахнула дверь и провозгласила: – Мадам, вот она, наша седьмая, и самая прехорошенькая.
Взору Мелисанды предстали толстые ковры, массивная мебель, изящные статуи и тяжелые бархатные шторы. Благодаря зеркалу во всю стену комната казалась просторнее, чем была на самом деле. В просвет бархатных штор виднелся уставленный
Фенелла Кардинглей сидела откинувшись в шезлонге; ее пышные телеса обтягивал голубой шелковый халат с глубоким вырезом, открывавшим великолепный бюст. Ткань скрепляли фигурные застежки, усыпанные алмазами и сапфирами. В причудливом сооружении из черных волос тоже блестели драгоценности. Протянув унизанную бриллиантами белую руку, она произнесла:
– Добро пожаловать, дитя мое! Добро пожаловать, малышка Мелисанда!
Полли подтолкнула Мелисанду вперед, словно та была обнаруженным ею сокровищем, которое ей не терпелось продемонстрировать.
– Ну как, – горделиво спросила Полли, – нравится она вам?
– Очаровательна, – ответила Фенелла. – Опустись-ка на колени, дорогая, чтобы мне лучше тебя разглядеть.
Мелисанда почувствовала себя так, словно стоит на коленях перед королевой. Фенелла взяла ее лицо в ладони и поцеловала в лоб:
– Надеюсь, ты будешь счастлива, моя дорогая.
– Вы очень добры, – ответила Мелисанда.
– Мы стараемся окружить наших девушек добротой. И с радостью примем тебя к себе. Полли, пойди, прикажи принести нам чаю. Я хочу немного побеседовать с Мелисандой.
Полли поморщилась и не двинулась с места.
– Пошевеливайся, букашка! – прикрикнула на нее Фенелла.
Полли неохотно удалилась.
– Она, наверное, уже надоела тебе своей болтовней по пути с вокзала. Что ж, дорогая, бери стул и садись ближе, чтобы мы могли поболтать.
Мелисанда повиновалась.
– Ты, наверное, не ожидала такое увидеть?
– Никак не ожидала. Я думала, что приеду в портновскую мастерскую.
– Так вот, значит, что он тебе сказал? – рассмеялась Фенелла. – Портновская мастерская…
– Нет, сэр Чарльз мне этого не говорил. Сказал только, что у вас шьют платья, вот я и представила себе мастерскую.
– Платья шьют не в мастерских, моя девочка. Наше заведение называется салоном. Ах, до чего же ты хорошенькая! А если тебя еще нарядить! Тебя здесь ждет большой успех.
– Благодарю вас, миссис Кардинглей.
– Меня зовут мадам Фенелла, дорогая. Звучит лучше, чем миссис Кардинглей. Или просто мадам. Какой у тебя грустный вид! Ты и вправду несчастна? Чарльз написал мне, что у тебя была в Корнуолле неудачная любовь.
Фенелла, замолчав, ждала рассказа. Тогда Мелисанда произнесла:
– Я бы предпочла об этом не говорить… если вы не против.
– Разумеется, тебе сейчас не хочется об этом вспоминать. Позже поведаешь обо всем. Не сердись на меня. Что тебе отец про нас рассказывал?
– Мой отец? Вы хотите сказать, сэр Чарльз? Ведь он не желает признавать меня дочерью.
– Это на него похоже, – рассмеялась Фенелла. – Он
– Значит, вам известно, что он мой отец?
– Именно поэтому он тебя ко мне и прислал. Хочет, чтобы я о тебе позаботилась.
– И вы?..
– Дорогая моя, я пообещала Чарльзу для него сделать все, что в моих силах, но теперь, увидев тебя, могу добавить: и для тебя тоже. Ты меня очень заинтересовала.
– Мне кажется, я знаю почему.
– Полли?
– Она успела мне кое-что рассказать.
– Ей только дай волю! Я часто грожу, что в один прекрасный день велю затащить ее в темный угол и отрезать ей язык. Да не пугайся так, дорогая. Это всего лишь шутка. Но с ее язычком и вправду иногда беды не оберешься. Мы здесь живем одной семьей в маленьком мирке, счастливом и уютном. Ты скоро познакомишься с остальными девушками. У меня здесь есть белошвейки и грации. Ты будешь одной из граций. Тебе не придется утруждать чудесные глаза и колоть иголкой изящные пальчики. Мужчинам не нравятся исколотые пальчики, моя дорогая, хотя это и свидетельствует о трудолюбии. Бывает, конечно, что мужчина в женщине ищет именно трудолюбие, но такие к нам редко заглядывают.
– Но если мне предстоит показывать платья, то на них ведь и дамы будут смотреть?
– К нам приходят и дамы, и господа, моя дорогая. Дамы всегда выбирают те платья, на которые мужчины смотрят дольше всего, – хотя смотрят они, честно говоря, вовсе не на платья. А их дамы, по-видимому, никак не могут об этом догадаться. Я знаю, что ты будешь пользоваться успехом.
– Скажите, а в чем будут заключаться мои обязанности?
– В основном станешь демонстрировать одежду. Будешь и в мастерских кое в чем помогать… но только если у тебя самой возникнет такое желание.
– Не знаю, будет ли от меня прок… я ведь не очень ловко с иголкой управляюсь.
– Шитье – ремесло не слишком прибыльное, дорогая моя. Для того чтобы показывать одежду, требуется гораздо большее умение.
– Боюсь, что я этим умением не обладаю.
– Встань-ка, моя милочка. А теперь пройдись по комнате. Вот так. Голову держи прямо. Женевра научит тебя ходить. В тебе есть врожденная грация, а это уже немало. Нужно будет усвоить всего несколько маленьких хитростей.
– Вы хотите сказать, мадам, что я смогу зарабатывать на жизнь, просто прохаживаясь туда-сюда?
Фенелла кивнула.
– Но мне это кажется очень легким заработком.
– Дитя мое, зачастую то, что кажется самым легким заработком, приносит наибольшую прибыль. Взгляни на меня. Я немало времени провела на этом диване, но сама себя обеспечиваю, и вполне прилично. Лучший способ заработать на жизнь в этом мире – возложить эту обязанность на других. Именно так умные люди и поступают. Возможно, и ты этому научишься. Кто знает! – рассмеялась Фенелла.
Бонсон вкатил в комнату столик с подносом. Фенелла, подавив смех, объявила: