Меморист

Роуз М. Дж.

— Ну как я могла не переживать за мать? Она ведь умирала. А ты тоже смертельно болен?

— Нет, конечно же. Я имел в виду совсем другое, и ты это прекрасно понимаешь.

— Что, по-твоему, произойдет со мной, если я узнаю правду? Неужели ты мне совсем не доверяешь?

— Я всегда верил в тебя, — произнес Джереми голосом, проникнутым глубоким чувством. — С того самого первого раза, когда ты своей крохотной ручонкой схватила мой палец.

— Если у тебя есть хоть сколько-нибудь веры

в меня, ты бы ни за что не пытался решать, что мне можно знать, а что нельзя.

ГЛАВА 48

Вторник, 29 апреля, 12.00

Они сидели за круглым обеденным столом дома у Джереми и пытались разобраться в собранных ключах, в воспоминаниях Меер и в той информации, что раскопал Себастьян в книгах из библиотеки Джереми и в Интернете.

— Ты упомянула про лестницу в здании Общества, — спросил Малахай. — Куда она вела?

— Это была потайная лестница, ведущая в подземное хранилище, — ответила Меер. — Я думаю, Каспар рассказал Марго, где она находится, потому что Марго знала, где ее искать; вот только флейты в хранилище не оказалось.

Говорить о своих воспоминаниях теперь — потому что от того момента, когда она с ними столкнулась, ее уже отделяло какое-то расстояние, — оказалось проще, чем предполагала Меер. Она все равно что пересказывала эпизод из фильма или главу из прочитанной книги.

— Интересно, эта лестница сохранилась до настоящего времени? Я ни разу о ней не слышал, — с любопытством спросил Себастьян. — Впрочем, я стал членом Общества совсем недавно. И в какой именно части здания располагалась эта лестница?

Закрыв глаза, Меер сосредоточилась.

— В стенном шкафу в комнате, которая, полагаю, была библиотекой.

— И эта лестница вела в подземное хранилище?

Меер кивнула.

— В маленькую комнату с каменными стенами и чугунной решеткой.

— Пахнет каким-то Средневековьем, — заметил Себастьян.

— Ты больше ничего не можешь вспомнить? — спросил Малахай.

— Нет. Когда Марго обнаружила, что флейты там нет, ее больше ничего не интересовало.

— Мне бы хотелось сосредоточиться на том, на что ты обратила внимание, когда рассматривала шкатулку с играми в художественном салоне, — сказал Малахай. — Ты сказала, что в одной колоде было две червовые девятки, обе немного потрепанные. Ты не помнишь, почему это привлекло твое внимание? Ты искала что-то определенное?

Меер сначала ответила на вторую часть вопроса.

— Наверное, но я помню только свои чувства, когда папа впервые рассказал мне про склеп с сердцами. А в художественном салоне я была так потрясена, когда воочию увидела эту шкатулку…

— Могу себе представить, — произнес Малахай голосом, в котором сквозила

зависть. — Не сомневаюсь, что даже если ты этого не помнишь, к колоде карт тебя потянуло не случайно. Помнишь, в детстве ты всегда играла с картами у меня в кабинете… — Он помолчал, затем продолжал: — Другие предметы из шкатулки тебя не интересовали? Ты ничего не испытывала, глядя на них? Ты смогла заметить что-нибудь еще?

— Не помню.

— Есть какие-нибудь мысли относительно того, что в шкатулке были спрятаны и другие ключи?

Меер покачала головой.

— Ничего не могу сказать, но в любом случае шкатулка пропала.

— Да, это верно… Теперь давайте перенесем внимание на копию письма Бетховена, снятую Джереми. Он сказал, что в этом письме упомянут метафорический ключ. Себастьян, будьте добры, найдите это место и зачитайте его вслух… а может быть, будет лучше, если вы прочитаете все письмо, — попросил Малахай. — Возможно, в нем есть что-то такое, на что мы раньше не обратили внимания, но теперь это бросится в глаза.

Отыскав письмо, Себастьян молча пробежал его взглядом. Хотя это была лишь копия, вид слов, написанных рукой великого композитора, тронул его, и от волнения он не смог сразу начать читать.

— «Дорогая моя, любимая…»

Слушая Себастьяна, Малахай достал из внутреннего кармана пиджака потрепанную колоду карт. Их присутствие нисколько не удивило Меер, привыкшую к тому, что Самюэльс в минуты напряженного размышления имеет привычку рассеянно тасовать карты. Тихий шорох твердого картона не отвлекал внимание, а служил своеобразным музыкальным сопровождением к словам, зачитываемым Себастьяном.

— «Восстановив мелодию и исполнив ее, я первым делом увидел, какими последствиями это чревато. Такой инструмент слишком опасен, чтобы отдавать его в руки тех, кто может использовать флейту в своих корыстных целях. В то же время он слишком ценен для человечества, чтобы просто его уничтожить. Поэтому я решил поведать эту тайну вам троим, чтобы она не была утеряна навеки.

Вот ключи; они помогут узнать, где спрятана флейта.

Сердце загадки хранится в шкатулке с играми, и этот ключ предстоит найти вам, Рудольф.

Как только ключ будет обнаружен, ты, Стефан, сможешь открыть сокровище, потому что оно уже в твоих руках.

Что же касается музыки, ты единственная, Антония, сможешь ее понять. Я поступил так, как только мог поступить, и вручил музыку нашему повелителю и спасителю. Тому, кто освятил и благословил нашу любовь.

И еще одно замечание. Антония, если ты случайно найдешь это письмо, пожалуйста, убери его, забудь о том, что прочла его, и ни в коем случае не пытайся его расшифровать и начать охоту за сокровищами».