Меморист
Шрифт:
— Вываливай всё быстрее, — приказал Вайн, чуть отставляя трубку от уха, чтобы Тому Пакстону было слышно.
— Похоже, сработала сигнализация у запасного выхода, и пропускные ворота захлопнулись, — доложила Алана Грин. — Ловушка сработала. Все в порядке.
— Это учебная пожарная тревога или действительно произошло что-то серьезное? — спросил Вайн.
— Сейчас как раз пытаюсь выяснить, — ответила Грин. — Снова выйду на связь, как только у меня что-нибудь появится.
— Твою мать, — пробормотал Пакстон, как только Грин окончила
Одно серьезное происшествие — и можно будет отменить концерт; больше того, он так и сделает. Но если действовать чересчур поспешно, а затем выяснится, что тревога была ложной, это подорвет репутацию компании. Стоя за спиной Вайна, Том наблюдал за тем, как его заместитель вводит с клавиатуры лэптопа инструкции, поочередно вызывая на экран изображения всех входов. Изучая картинки, Вайн запрашивал дополнительную информацию. Все остальные присутствующие в помещении застыли, жадно ловя отрывистые фразы.
— Главные входные двери — порядок. — Пауза. — Боковой вход для посетителей с пригласительными билетами — порядок.
Вайн выслушал все сообщения, не услышав ничего подозрительного до тех пор, пока очередь не дошла до камеры, установленной у выхода на сцену.
— Есть! — воскликнул он.
Пакстон нагнулся к экрану компьютера Вайна, пристально изучая изображение сцены. Точнее, попытался его изучить. Там царило всеобщее смятение, и трудно было разглядеть что-либо за плотной толпой, собравшейся у захлопнувшихся пропускных ворот.
— Там кто-то есть, — заметил Вайн.
Все столпились у его компьютера. Наконец на экране появилось изображение десятка охранников, вооруженных автоматическими винтовками, выводящих из закрывшейся камеры молодого мужчину.
— Чем занимается Грин? Срочно свяжитесь с ней. Я хочу знать, что там происходит, — рявкнул Пакстон, протягивая руку к седьмому или восьмому стаканчику кофе. — Осталось меньше трех часов до того, как две тысячи восемьсот людей навалятся на нас, размахивая пригласительными билетами.
Вайн начал было набирать номер, но телефон у него в руке зазвонил сам.
— Говори.
И снова он чуть отставил телефон от уха.
— Попытки проникновения не было. Это всего лишь один из музыкантов, — объяснила Грин. — Себастьян Отто. Первый гобой. Для пропуска его взвесили без инструмента, но сегодня он шагнул на сенсорную площадку со своим гобоем. Биометрические данные не совпали, и тотчас же сработала система защиты. Глупая ошибка. Кофр с инструментом должен был пройти отдельную проверку.
— И никому не пришла в голову мысль остановить человека, проходящего через пропускные ворота с инструментом в руках? Это серьезная ошибка, Вайн. Кто там у нас внизу? Смени старшего. Немедленно. — Том не кричал, но было бы лучше, если бы он сорвался на крик. Для тех, кто с ним работал, его тихие, проникнутые яростью слова звучали гораздо более зловеще. — Откуда мы можем знать, что кофры с инструментами не используются террористами? Нам по-прежнему
— Все кофры подвергаются тщательной проверке. И как раз сейчас досматривают этого Отто. Я наблюдаю за этим на экране. Все в порядке. Он абсолютно чист.
Все, кто находился в импровизированном штабе, разом облегченно вздохнули.
Однако уровень беспокойства Пакстона оставался таким же высоким, как и несколько минут назад.
— От этого оркестра с самого начала одна головная боль.
— Но мы проверили всех до одного музыкантов, — ответил Вайн. — Это была лишь глупая ошибка, ничего серьезного.
— Сейчас мне на это наплевать. Пошли, я хочу поговорить с этим блистательным дирижером. — На пороге Том обернулся и посмотрел на Керри: — Ты идешь с нами?
— Нет, у меня еще слишком много дел. В самый последний момент к списку важных гостей было добавлено еще двадцать две фамилии, и наш вице-президент подтвердил свое согласие присутствовать на концерте, так что мы сейчас работаем над тем, чтобы обеспечить всех пропусками.
— А ты не можешь поручить это кому-то другому? — На самом деле это был не вопрос.
Керри попросила свою помощницу заменить ее на несколько минут и следом за боссом вышла в коридор.
Перед ними раскинулся концертный зал, ровные ряды кресел, обитых темно-красным бархатом. Десятки музыкантов слонялись вокруг, а другие уже заняли свои места перед дирижером, слушавшим их, сидя на стульчике и закрыв глаза. На протяжении нескольких минут звуки множества инструментов сливались в единую сочную, богатую гармонию. Затем оркестр умолк, и первый гобой, выйдя вперед, начал проникновенное соло, не прерываясь даже тогда, когда на сцене появился в сопровождении своих людей Том Пакстон. Мелодия в исполнении Себастьяна Отто не сбилась ни на мгновение, музыкант ничем не выдал то, что обратил внимание на появление новых слушателей. Однако дирижер их заметил. Леопольд Твитхель сдвинул очки в черной оправе с толстыми стеклами на лысину и, развернувшись, нахмурился.
— Это не открытая репетиция, мистер Пакстон.
— Мне наплевать, открытая это репетиция или нет. Мы не сможем обеспечить безопасность здания без вашего содействия. И, скажу честно, мы его от вас не видим. Музыканты проходят через контроль с инструментами в руках… отказываются выполнять наши требования… так у нас ничего не получится.
— Я вам уже все объяснил. Эти люди — артисты. Среди нас нет ни одного постороннего. Вы напрасно так к нам относитесь.
— Быть может, для вас это все свои люди, но с точки зрения безопасности для меня все вы посторонние. Когда собираются вместе в таком количестве ведущие дипломаты и политики, необходимо соблюдать определенные меры безопасности, и для того чтобы эффективно справиться с этой задачей, нам нужна ваша помощь. Пусть ваши люди выполняют правила. Все правила.