Мемуары
Шрифт:
Имея превосходство в танках и авиации, немцы прижали на Тамани (Кубань) часть наших войск к побережью Чёрного моря и стремились уничтожить их...
Наш торпедный катер No 35, где командиром был старший лейтенант Подымахин, вернулся в порт Новороссийск с ночного дозора у Керченского пролива. Экипаж приступил к восстановлению боеготовности катера. Принимал горючее, чистил оружие и пополнял боезапас.
И тут прибыл посыльный от командира отряда старшего лейтенанта Смирнова с приказом: ''Временно откомандировать радио-электрика старшину 2-й статьи
Прибыв на ТК 95 и доложив командиру катера, я узнал, что их радио-электрик заболел, и меня перебросили вместо него, потому что нужно быть готовым срочно выйти в море. Зачем? Членам экипажа не положено было объяснять до выхода.
Через тридцать минут от Лесного причала Новороссийска отошли мы и ещё три торпедных катера, и взяли курс в открытое море... В Цемесской бухте старший лейтенант Вакулин объяснил команде, что идём на помощь окружённым войскам Красной Армии вблизи Керченского пролива.
Чем существенным могли им помочь четыре торпедных катера? Очевидно моральная поддержка. А ночью подойдут суда и эвакуируют их в Новороссийск.
День выдался жаркий, безоблачный. Море спокойное...
Вот мы уже проходим мысы Дооб и Хако.
Наша скорость до семидесяти километров в час и торпедный катер, будто, парит над водой. Наш катер идёт четвёртым в кильватерном строю и постепенно начинает отставать от группы...
Боцман старшина 1-й статьи Бучацкий принял запрос с флагманского катера: ''Почему отстаёте?''
А потом передал семафором ответ Вакулина: ''Моторы не дают больше 1200 оборотов''.
Ответ с флагмана был получен такой: ''Следуйте самостоятельно к намеченному пункту и выполняйте поставленную задачу''.
Катера стали резко отдаляться...
И вот уже мы остались в море сами.
Наши моторы работают ровно, но более 1200 оборотов не набирают. А ведь они способны давать 1500 оборотов и даже более, когда новые. А когда выработают положенный моторесурс, перестают набирать положенные обороты, теряют свою мощность и соответственно падает скорость.
... Мы на траверзе порта Анапа. Море радует своим спокойствием. Приятное ощущение прохлады воздуха. Хочется петь под шум моторов...
Мой сектор наблюдения за водой и воздухом - корма. Боцман и командир наблюдают за носовым сектором.
Неожиданно я увидел в воздухе самолёт, пересекающий наш курс, и тут - же доложил командиру: ''Вижу по корме на высоте три километра самолёт, пересекающий наш курс. Тип самолёта не определил!''
Командир приказал механику катера: ''Дать ''Стоп'', но моторы не глушить!''.
Я понял, что командир решил этим скрыть свой след на воде. От винтов всегда остаётся пенящийся белый след. А раз нет следа, то возможно лётчик нас не заметит. Но этого не произошло.
Самолёт лёг на наш курс и стал приближаться к катеру. Это был итальянский торпедоносец ''Савойя''. Эта машина с четырьмя двигателями, четырьмя скорострельными мелкокалиберными пушками, бомбами и двумя торпедами на
Известно, что война состоит из больших стратегических операций и малых эпизодов. О первых говорят историки в последующих веках, после окончания войны. О вторых, зачастую, никто не знает и от них мало что зависит. Хотя от этих маленьких эпизодов в конечном итоге зависит исход всей войны.
И так, приближающийся к катеру фашистский самолёт, вернее его экипаж, принял решение уничтожить наш катер вместе с экипажем. Нам, членам экипажа катера, состоящего из семи человек, предстоит сразиться с экипажем торпедоносца. Мы незнаем друг друга, не видели друг друга в лицо. Мы выросли в разных странах и не сделали лично друг другу зла. Но мы должны вступить в бой. И цель у нас едина: каждый жаждет уничтожить врага.
Не беда, что превосходство на стороне немцев в вооружении. У них четыре скорострельные пушки, у нас один крупнокалиберный пулемёт. У них скорость и маневренность в высоте и по курсу. У нас намного меньшая скорость и маневренность только по курсу и скоростью.
И так, самолёт снизился метров на восемьсот, приближается к катеру...
Мы идём встречным курсом...
Боцман Бучацкий берёт на прицел самолёт. Я с запасной лентой стою за ним.
Заработали пушки и пулемёт... Катер резко меняет курс - вправо... Обстрел длится 8 - 10 секунд. Самолёт пролетает над нами... Его пушки молчат.
Наш пулемёт бьёт по самолёту. Его ствол в зените... Лента закончилась. Я подаю боцману запасную ленту. Катер остановился. Над машинным отсеком более десяти пробоин... Мотористы ранены. Моторы заглохли...
Самолёт, отдалившись от нас на километр, разворачивается и снова направляется к катеру...
Механик старшина 1-й статьи Сергей Евдокимов наматывает на пальцы рук тросики управления газом и оборотами двигателей, и раненые мотористы запускают двигатели... Катер получил ход. Командир разворачивает катер навстречу самолёту. Двигаясь встречными курсами, сокращалось время нахождения катера под пушками самолёта.
Немцы, обнаружив катер без движения, решили, что нас теперь можно уничтожить бомбами, приготовились нас бомбить, в помощь пушечному обстрелу.
Я слежу за всеми действиями самолёта. Не долетая до нас, от него отделились три бомбы, и началась огненная дуэль между пушками самолёта и пулемётом боцмана... Командир катера, наблюдавший за оторвавшимися от самолёта бомбами, резко ''бросил'' катер в сторону и дал сигнал, стоявшему рядом с ним механику: ''Полный вперёд!''
Смена курса катером лишила боцмана вести огонь по самолёту прицельно. Он развернул турель в сторону надвигающегося самолёта и открыл огонь...
В это время, на том месте, где мы только что стояли без движения, рвутся бомбы... А это уже, метрах в трёхстах от нас. На этом заходе командир ловко увёл катер от бомб врага и от пушечных очередей. Новых пробоин в корпусе катера не появилось. Ловко обошли немцев! Я громко засмеялся, радуясь этой маленькой нашей победе.