Меншиков
Шрифт:
С утра началось торжество. Прошел день, уже скрылось солнце за крышами, гуще и свежее запахла блеклая осенняя зелень в вечерней тени, роса пала на сады, огороды, л народ все гулял — славил российское воинство, и морское и полевое.
Награды начальным людям были розданы в этот раз по прадедовскому обычаю: шубы, кубки, меха, прибавки крестьянских дворов.
10
— Ну, отвоевали, отпраздновали… А что дальше? Куда плыть из Азова? Как смекаешь об этом, ночной тайный советник?
Алексашка было приподнялся на локте,
Петра знобило. Из-под громадного тулупа торчала только взлохмаченная голова да внизу носки расписных татарских валенок.
— Что мычишь? Или язык отнялся?
— Отнимется, если… Круто гнуть — переломится, думаю. А полегоньку, сам знаешь, мин херр, времени у нас для этого нет.
Приподнялся снова, повернулся к Петру:
— Взять то… Сколько трудов стоило одолеть малую турецкую крепостенку! Больше себе, нежели туркам, бывало, вредили. А что бы случилось, если бы пришлось воевать какую-нибудь свейскую или немецкую крепость?
Петр ровно, в тон Данилычу:
— Да и с турками не все кончено. Черное-то море у них! И вокруг Азова владения татар. На Азов они могут и с суши и с моря напасть.
— Ну, с суши, мин херр, можно огородиться, рвы там, валы, стены построить, за них посадить крепкое войско… А вот с моря — тут… да-а! Воронежские-то плоскодонки в море не выведешь. В Дону они хороши, а в море…
Петр фыркнул:
— В море — завертит. Флот для этого нужен морской, настоящий, с глубокой осадкой.
— В полста судов, мин херр, — мечтательно добавил Данилыч.
Петр рассмеялся.
— Не мало?
— Нам, мин херр, этого доброго никогда много не будет.
— А деньги на это доброе где брать?
— Обложить чванливых, ленивых, строптивых, спесивых, купцов, попов к простых мужиков… С миру по нитке — голому петля!
Резко мотнулись носки валенок. Нахмурившись, Петр прикрикнул:
— Не балагурь! Не до этого!..
В конце октября Петр собрал в Преображенском бояр. Сказал им коротко, по записке:
«Ничто же лучше мню быть, еже воевать морем, такоже зело близко есть и удобно многократ паче нежели сухим путем. К сему же потребен есть флот в сорок или вяще судов».
А 4 ноября было другое сидение, не по прадедовскому обычаю — с иноземцами.
Было приговорено:
«Корабли сделать со всею готовностью, и с пушками, и с мелким ружьем, а делать их так: патриарху и монастырям с 8000 крестьянских дворов — корабль: с бояр и со всех чинов служилых людей с 10000 крестьянских дворов — корабль; гостям и гостиной сотне, черных сотен и слобод, беломесцам и городам вместо десятой деньги, которая с них собиралась в прошлых годах, сделать 12 кораблей со всеми припасами».
И дело пошло.
Бояре, помещики-вотчинники, торговые люди, монастыри стали складываться, составлять «кумпанства», чтобы общими силами вести строительство кораблей.
В начале 1697 года десятки тысяч плотников, столяров, кузнецов и других работных людей стали стекаться к государеву делу — рубить корабли. Сгонялись они в Воронеж, в село Чертовицкое, на пристани Романскую, Ступинскую и ниже по Хопру и по Дону.
Началось невиданное и неслыханное
Пятьдесят молодых людей родовитых фамилий снаряжены были, пока что, с этой целью за море.
— Набрать бы и мастеров иноземцев, — советовал Данилыч, угадывая мысль государя. — А? Как, мин херр?
— А кто их будет отыскивать, нанимать? — сердито, давно мучаясь этим вопросом, спрашивал Петр. — Дьяки да бояре?.. Ну какой толк они знают в таких мастерах?
— Это верно, — соглашался Данилыч. — На дьяков да бояр полагаться в таком деле нельзя.
— Вот об этом и толк. А потом — послал я своих молодых к иноземцам в науку. А как они там обучаются? Кто это может проверить? Надобно, чтобы прежде кто-то из наших все разузнал, все прощупал бы там, до всего бы дошел, докопался бы до самых корней!..
— Кто же может такое свершить, — вставил с ухмылкой тотчас понявший, я чем дело, Данилыч. — как не сам шкипер да бомбардир да капитан Петр Алексеев?!
И после того, как довольный Петр хлопнул его по плечу, он прибавил:
— Дорогого стоит, мин херр, — самим посмотреть да толком узнать, что у них стоит там перенять. А то как бывает: полетели за море гуси, а и прилетели — тож не лебеди!
11
Отрезанная от связывающих с Европой естественных выходов Россия, эта огромная страна, раскинувшаяся до берегов Ледовитого океана на север и реки Амура — границы Китайской Срединной империи на востоке, вынуждена была стоять в стороне от бурных течений, что на Западе разрушали средневековые феодальные отношения, расчищая дорогу хозяйственному и культурному росту.
Не раз, пытаясь расправлять свои могучие плечи, тянулся к морям Русский Витязь, но, осаждаемый со всех сторон и турецко-татарскими ордами и шайками немецких, шведских, польских, литовских захватчиков, он вплоть до конца XVIII века вынужден был отбиваться от внешних врагов, борясь за свою независимость. И это отнимало у него чуть не последние силы и средства.
Потому в отрезанной от Европы и осаждаемой врагами России в это время еще цвели полным цветом средневековые, сковывающие жизнь народа порядки. Приказы как они сложились при Иване III, так и застыли, верша по старинке все дела в государстве. И войско московское во многом еще отставало от западных армий, особенно в организации, да и в вооружении тоже, что весьма осложняло борьбу с врагами Русской земли.
А скрытые возможности роста, что таились и зрели в сильнейшем и способнейшем русском народе, были, кто понимал, превеликие. Недаром шведский король Густав-Адольф в начале XVII века писал:
«Если бы Россия подозревала свое собственное могущество, то близость моря, рек и озер, которых она до сих пор не умела еще оценить, дала бы ей возможность не только вторгнуться в Финляндию со всех сторон и во всякое время года, но даже, благодаря огромным ее средствам и неизмеримости ее пределов, покрыть своими кораблями Балтийское море».