Мент. СССР
Шрифт:
– Так, сокровище, а ну хватить надувать губки! – весёлым тоном проговорил я, а потом добавил уже совершенно серьёзно: – Настя, если ты согласилась стать моей женой, значит, должна доверять всегда и во всём! Поверь, если у меня и есть какие-то вещи, в которые я не собираюсь тебя посвящать, они связаны с моей работой. В конце концов, ты сама дочь сыщика и должна всё прекрасно понимать!
Я поцеловал Настю, и та сменила гнев на милость.
– Только оденься потеплей, милый! На улице холодно! – попросила она.
– Обязательно сделаю, как ты говоришь! –
Но раз обещал, значит, обещал. Я закутался так, словно как минимум собрался на северный полюс, даже валенки с калошами надел. По пути незаметно для Насти прихватил револьвер и положил его в глубокий карман овчинного полушубка – нелишняя подстраховка, если Стряпчий на самом деле взял заказ, а свою подругу прислал, чтобы выманить меня на улицу и грохнуть.
Вот как хреново, что в квартиру пока не провели телефон. Обещали уложиться до нового года, однако получилось как всегда. Сейчас бы созвонился с Трепаловым, предупредил его… Только всё равно «кавалерия» не прискачет, за двадцать минут просто не успеть.
А Настю пугать не хочется, хотя я ей всецело доверяю. У мента жена должна быть боевой подругой, иначе в нашей профессии нельзя, но уж больно хочется, чтобы Настина безмятежная молодость длилась подольше. Ещё успеет нахватать седых волос из-за меня.
Вышел из подъезда на пустую улицу, воровато оглянулся – ни души. Оно и правильно, воскресенье, выходной Новый год пока ещё не празднуют с таким шиком и размахом, как в моё время, многие по старой памяти больше отмечают Рождество, однако праздничное настроение даёт о себе знать.
Вчера мы отмечали свадьбу, а в это же время в Большом театре проходил Первый Всесоюзный съезд Советов, рождалась новая страна. Газеты писали, что на него прибыло свыше 2200 депутатов от всех советских республик, вот только Ленин принять в нём участие не мог, неделю назад его разбил обширный инсульт. А ведь ему было всего пятьдесят два года, практически мой ровесник в той, прошлой, жизни… Мужики часто рано уходят из жизни.
Ну, а мне совсем не улыбалось получить в теле лишнюю дырку от револьверной пули или пера Тоши Стряпчего или кого-то из подручных этого бандита. Конечно, он вроде как был мне обязан, но мент для уголовника при любых обстоятельствах остаётся ментом, так что нужно держать ухо востро и контролировать обстановку.
Единственное, чего я точно мог не бояться – снайперского выстрела. Тут пока такой метод отстрела врагов не в ходу по самым разным причинам. Но шмальнуть в спину могут – это всегда пожалуйста. Только для этого надо приблизиться ко мне на расстояние шагов в двадцать-тридцать. В безлюдном дворе я моментом срисую любую подозрительную личность.
Вот и дворницкая, на двери которой висел проржавевший амбарный замок. Дворник
Я прислушался: внутри было тихо… Кажется, никого, ни постороннего звука, ни шума.
Вот и ладушки.
Я встал у двери так, чтобы в любую секунду отпрыгнуть за угол и открыть стрельбу. Нервы не то чтобы пошаливали, однако сердечко билось быстрее обычного. Если бы курил, давно бы уже зажёг папироску или самокрутку и затянулся.
Тоша не тянул с визитом, подошёл почти сразу, как только я оказался у дворницкой. Вид у бандита был безмятежный, куда веселей моего, ну так это и понятно: это я ходил под пулями сейчас, а не он.
И пусть он шёл один, я всё равно не стал расслабляться – где-то поблизости могли пастись его кореша, а уж они точно ничем мне не обязаны.
Одет Тоша был довольно цивильно. Долгополое, явно не дешёвое пальто шло ему, выгодно подчёркивало ладную фигуру и производило обманчивое впечатление, что передо мной кто-то из «бывших». Дополняла облик шапка, и не какой-то там разбойничий треух, а солидная, почти профессорский «пирожок»… осталось только для форса добавить пенсне, и ни одна собака не догадается, что передо мной матёрый рецидивист.
Однако вор есть вор, в какие одежды его не ряди… Манера держаться, цепкий, в меру нахальный взгляд и прочие мелочи легко выдавали человеку знающему его истинное лицо и профпринадлежность.
– Ну здравствуй, начальник! – поприветствовал он меня, не доходя нескольких шагов. – Руку, извини, пожимать не буду – потом долго отмывать.
– И тебе не хворать, – кивнул я. – На мыле экономишь?
– Уел, – улыбнулся Тоша.
Он подошёл ко мне и сразу сунул руки в карманы. Я напрягся.
– Успокойся, начальник, это так – чтобы согреться, – пояснил он.
– Грейся, – любезно разрешил я. – Но, будешь руки из карманов вынимать – делай это медленно и печально, чтобы я мог насладиться.
– Замётано! Тебе Варька сказала, почему я хотел с тобой встретиться?
– Значит, твою маруху Варварой зовут? Да, передавала… Говори, раз позвал.
– Шлёпнуть тебя хотят, Быстров.
– Меня многие шлёпнуть хотят, – безмятежно протянул я. – Кто на сей раз и почему?
– Почему – тебе виднее, начальник, а кто… Извини, Быстров, визитки своей он не оставил, сказал только, что его Афанасием зовут, – пожал плечами урка.
– Интересно, и с каких это пор ты у любого встречного и поперечного Афанасия на побегушках? – удивился я.
Мои слова его задели, Тоша помрачнел.
– Ты говори, да не заговаривайся, Быстров! Этот Афанасий ко мне от самого Чухонца пришёл! – со злостью выговорил он.
Про Чухонца мне доводилось слышать от коллег из МУРа, хотя близко с ним пока не столкнулся. Всё-таки в Москве я человек новый.
Понятие «вор в законе» ещё не появилось, но если привести максимально близкую аналогию, то Чухонец был кем-то вроде него. Одним словом – авторитет в криминальном мире.