Мент. СССР
Шрифт:
Это, конечно, плюс, однако был и минус: я, открыв огонь, сумел достать только того, что пёр на меня буром, заслоняя другого и тем самым спасая на какое-то время от верной смерти.
Трижды щёлкнул спусковой крючок, трижды пули вонзились в тело – я бил так, чтобы наверняка. Логика была простой, как лом в разрезе: двое из ларца, то бишь из дворницкой – так, мелкие шестёрки, сдохнут – не велика потеря. Если что и знают, то по краям. Главное – оставить в живых Тошу и допросить как положено. Если понадобится – вытрясу из него душу. Уж такой у меня личный,
Нет уж… такой жизни даже врагу не пожелаешь. Шестёрок в расход без всяких моральных переживаний (туда им, сволочам, и надо!), а Стряпчего брать живым. Только живым и никаких гвоздей!
Патронов я не жалел, стрелял в парочку ломившихся на меня гавриков так, чтобы наповал, без последующего добивания. Собаке – собачья смерть!
В старом советском фильме «Коммунист» враги практически изрешетили героя Евгения Урбанского, но тот оказался живучим и долго держался на ногах, стараясь достать гадов. Впечатляющая сцена, быть может, лучшая во всей картине.
Уголовная морда, что пёрла на меня, воплощала в себе исключительно человеческие пороки и ничего светлого в ней не было. Тем не менее этому гаду достался воистину богатырский организм.
Пули продолжали дырявить тело, однако кряжистый устоял и даже сделал несколько шагов в мою сторону, прежде чем грузно свалился к моим ногам. Не удивлюсь, если он шёл уже будучи мёртвым.
Напарник бандита – с виду обычный деревенский мужик, таких на московских улицах тысячи, вынырнул слева. Ему повезло, все пули принял на себя кряжистый, а этого урода даже не зацепило.
На свету блеснуло хищное лезвие занесённой финки. Мы действовали почти синхронно: я направил на него револьвер, а бандит профессионально попытался насадить меня на перо.
Бах! Ствол дёрнулся, выплёвывая порцию свинца, и тут же грамотный тычок в бочину снизу вверх. Треск раздираемой овчины, что-то липкое и горячее потекло по телу.
Боли я не почувствовал, такое бывает, когда ты на адреналине.
Пуля «сминусовала» второго бандита, но оставался третий, самый опасный. Я постоянно помнил о нём и не расслабился, когда уконтрапупил его дружков.
В отличие от них, Тоша на дело взял не нож, а более серьёзную и опасную вещь – шпалер. Мне поневоле пришлось повернуться к Стряпчему спиной, когда из дворницкой напали, и теперь я затылком ощущал направленное на меня дуло. Самое хреновое, что мне-то открывать огонь нельзя! Пуля, как известно, дура, если положу Тошу, упущу возможность поговорить: хладный труп допрашивать бесполезно.
А вот Стряпчий… Тот пальнёт. Чего б не пальнуть? Сейчас нажмёт на спусковой крючок и…
Я принял решение, которое показалось единственно верным. Терять Стряпчему нечего, ему надо завалить меня во что бы то ни стало, и плевать, что сделать это тихо после открытой мной канонады уже не получится.
Ну давай,
Разделяло нас метра три, далеко отойти Тоша не успел. Не желая считать, сколько ещё патронов осталось в револьвере бандита, я со всей дури пихнул труп в его сторону, и пока Стряпчий шпиговал мертвеца свинцом, заложил небольшой манёвр чуть в сторону и «проявился» прямо перед гадёнышем.
– На, сволочь! Получай! – резким ударом в солнечное сплетение я заставил его согнуться, сразу же добавил коленом по лицу, ну и вырубил уже «контрольным».
Стряпчий свалился в сугроб.
Я облегчённо выдохнул и только сейчас почувствовал, что слабею. Посмотрел на левый бок и выругался сквозь зубы. На полушубке, в том месте, куда меня зацепило финкой, стремительно расползалось красное пятно.
Меня качнуло. Сил, чтобы связать Тошу, уже не осталось. Ну ничего, я его хорошенько приложил – очухается минут через пятнадцать, не раньше. А вот мне как-то не очень… В башке зашумело, перед глазами замелькало, словно на карусели. Так и до обморока рукой подать, а этого необходимо избежать во что бы то ни стало…
Чтобы не упасть, я встал возле дворницкой, схватившись за дверцу. Выстрелы услышали, скоро тут будет куча народа, включая милицию. Осталось немного подождать…
Отсюда я, словно полководец, мог с гордостью наблюдать за результатами недавнего скоротечного боя. Итог – два трупа, один в отключке – в мою пользу. Вот только голова кружилась всё сильнее, а ноги становились как вата.
Твою дивизию! Такими темпами точно не сдюжу, вырублюсь…
Чтобы удержаться на грани ускользающего сознания я больно, до крови прикусил губу. На какое-то время это помогло.
Блин! Где же все?! Ну не может быть, чтобы перестрелка осталось незамеченной, да тут у полдома уши в трубочку от грохота свернулись.
– Жора!
Я повернулся на звук.
– Настя?! Ты что тут делаешь? – ошарашено спросил я.
Меньше всего я хотел увидеть тут супругу… Два трупа, ещё один бандос в отрубе. И это вместо того, чтобы продолжить первую брачную ночь первым брачным утром и днём. А вечером должны снова прийти гости, правда, далеко не все, второй день свадьбы решили отметить в узком, чисто семейном кругу. А тут, понимаешь, эдакая нелепая…
– Нет, это ты что здесь делаешь?! – всплеснула руками жена.
Она укоризненно посмотрела на меня, и тут до неё дошло.
Настя охнула.
– Жора, ты ранен!
– Зацепило немного. Не переживай, всё в порядке! – не понимая, откуда берутся силы, чтобы успокоить супругу, произнёс я.
Губы не слушались, язык заплетался, каждая фраза давалась с неимоверным трудом.
Настя подхватила меня, поглядела по сторонам.
– Держись, милый. Сейчас мы что-нибудь придумаем.