Менты не ангелы но...

Корецкий Данил Аркадьевич

— Недалеко ухожу, Виктор, недалеко! — покровительственно сказал подполковник и, обойдя стол, подошел к нему вплотную. — А тебя назначат на мое место!

— Как так? Не может быть! — ошарашено произнес Шабанов. Это известие было для него полной неожиданностью. — А аттестация, а резерв на выдвижение, а кадровая комиссия?

Петрицкий похлопал его по плечу.

— Это формальности и их, конечно, выполнят. Но главное — решение уже принято.

— У меня и руководящего опыта с гулькин нос… Я ведь всю жизнь рядовой

пахарь следствия…

Начальник улыбнулся.

— Не в этом дело. Ты вписался в Систему, тебе доверяют. А это основное!

Шабанов растерянно молчал, переваривая услышанное. У него голова пошла кругом. Такого взлета он не ожидал.

Петрицкий вернулся на свое место и уже другим тоном сказал:

— Как это дело по разбою?

— Все идет нормально, вы же его изучали…

Начальник СО озабоченно причмокнул.

— Потому и спрашиваю. Там все не очень нормально. Обвиняемые не признаются. Отпечатков пальцев нет. Оружия при них не нашли…

— Потерпевший показал, что пистолеты выброшены в окно. Они обнаружены на газоне…

— Без отпечатков пальцев.

— Они же в перчатках…

— Какая разница! Мы говорим о фактах!

Шабанов ничего не понимал.

— Но их взяли с поличным на месте преступления! Какие еще нужны доказательства?!

— Ну, например, возьмем Ларионова. Какова его роль в преступлении? Чем доказана его вина?

— Это главарь. Он давал им указания, руководил, учил, где искать ценности…

— А он написал заявление прокурору, что преступники захватили его в заложники прямо на улице, заставили надеть маску и потащили с собой насильно! Вот, возьми бумагу, приобщи к делу и тщательно проверь все его доводы!

Шабанов просмотрел заявление.

— Чушь какая!

— После проверки надо выпустить его под подписку, — тон начальника изменился еще раз, и Виктор начал кое-что понимать.

— Но как это будет смотреться? — по инерции спросил он. — Он ведь активный член организованной преступной группы. Бригадир «Налетчиков».

Брови начальника сошлись в прямую линию. Виктор осекся. Теперь ему все стало ясно окончательно. Но он еще не верил.

— Будет смотреться очень хорошо! — резко сказал Петрицкий. — Объективный следователь изменил меру пресечения лицу, чья вина не доказана! Ведь все сомнения толкуются в пользу обвиняемого! И потом, что ты фантазируешь про «Налетчиков»? Это ничем не подкрепленное предположение! Обычная группа, единичное преступление… И сразу все смотрится совершенно по-другому!

Шабанов молчал. Он слышал, что иногда принимаются такие решения, за которые можно сразу в тюрьму сажать. И вот теперь это предлагают сделать ему самому. И отказаться нельзя. Лучше напиться, подраться, потерять пистолет, чем восстать против Системы…

— Что ты молчишь?! — раздраженно спросил Петрицкий.

Он вздохнул.

— Думаю, как лучше сделать… Тогда дело надо доработать

определенным образом. Передопросить потерпевшего, милиционеров группы захвата… Расставить по-другому некоторые акценты…

Начальник СО удовлетворенно кивнул.

— Ты опытный следователь, и я не вижу необходимости тебя учить. Сколько времени понадобится на перестановку акцентов?

Шабанов наклонил голову.

— Думаю, день-два.

— Хорошо. Иди, работай!

Работа была простая. Он вызвал Синеокова вроде как на дополнительный допрос, но записал все то же, что имелось в первоначальном протоколе. Только теперь командовал преступниками не Ларионов, а широкоплечий крепыш, который выскочил в окно. И оружия у Ларионова в новом протоколе не было, и указаний он никому не давал, а, напротив, просил других преступников его отпустить… Предприниматель подписал новые показания, не читая: ему все эти нюансы были по барабану — главное, чтобы больше никто не «наезжал». А эту сторону вопроса он, судя по всему, решил с блатными успешно. Аналогичным образом были подкорректированы показания группы захвата, после чего Шабанов заменил прежние протоколы на новые, хотя проставил в них старые даты.

* * *

Через два дня Шабанов вынес постановление об изменении меры пресечения Ларионову. И его тут же вызвали с делом в прокуратуру.

Озабоченный, Виктор ворвался в кабинет к Петрицкому.

— В прокуратуру вызывают, насчет Ларионова!

— Кто вызывает, Бездольный?

— Нет. Его зам, Мудраков. Это они запросто могут меня на нары рядом с Ларионовым определить!

— Не дергайся. Ты в связке, и тебе нечего бояться.

— В какой связке? — недоуменно спросил Шабанов.

— В связке неприкасаемых! Ты работаешь на Систему…

Так и получилось — боялся он зря. Зампрокурора принял его радушно, просмотрел дело, многозначительно задумался и принялся что-то писать.

— Вот, тут я дал тебе указание, — закончив писать, сообщил он. — Для того чтобы решение было полностью обоснованным, надо допросить еще несколько свидетелей. Тех, что сидели в беседке напротив подъезда.

— Но ведь они ничего не видели. Опера уже брали у них объяснения, — нерешительно произнес Шабанов.

Он ничего не понимал. Не может опытный Мудраков нести такую ерунду, даже начинающий следователь понимает, что это глупость, которая ничего не дает.

— Шабанов, не спорь со мной. Выполняй распоряжения прокурора. И все встанет на свои места.

— Я понял.

— Тогда иди, работай.

Забрав дело, Шабанов быстро вышел из прокуратуры. Да что там вышел, он просто вылетел оттуда. Мудракова боялись все в райотделе и за глаза называли мудаковым. Обычно он рычал, ругался и грозил посадить в тюрьму или выгнать из органов. И если рассказать про это чудесное превращение, то вряд ли кто-то поверит!