Менты не ангелы но...
Шрифт:
— Почему вы так считаете? Это сегодня большая проблема!
— Мы с ним часто о жизни говорили, да и по нему не видно было… И по друзьям… Наркотики так просто не скроешь.
Тут зазвонил телефон.
— Ты сейчас сильно занят? — послышался в трубке голос Петрицкого.
Шабанов оценил деликатность начальника.
— Да нет. Так, обычная текучка.
— Тогда давай ко мне.
— Еду, Василий Григорьевич!
Он повернулся к посетительнице.
— Извините, мама, меня начальство вызывает. Могу
— Спасибо, Виктор Сергеевич, я на вас надеюсь, — женщина, пятясь, вышла из кабинета и осторожно прикрыла за собой дверь. Наверное, она думала, что если случайно хлопнет, то этим навредит сыну.
Шабанов быстро сбежал к машине и через пятнадцать минут уже входил в просторный кабинет начальника следственного отдела города.
Петрицкий сидел за большим полированным столом, заваленным уголовными делами. Он был, как всегда, в строгом костюме, но теперь его внешний вид дополняли большие очки «Картье» с голубоватыми стеклами.
— Вот, это тебе, — поздоровавшись, Петрицкий протянул ему тонкую картонную папку. — Сопроводительное письмо внутри.
Шабанов открыл папку. Хулиганство. Дело возбуждено следователем Северного РОВД, но сегодня Петрицкий принял решение передать его в СО Центрального РОВД.
«Странно, — подумал он. — Обычное дело, почему такой уровень?»
— Ты фамилию посмотри, — будто прочитав его мысли, сказал Петрицкий. — Это наш общий друг опять накуролесил…
Ларионов! Тогда все понятно…
Он быстро пробежал взглядом постановление о возбуждении уголовного дела. «…Возле ночного клуба „Мед“ произошел конфликт между гражданином Ларионовым и тремя неустановленными мужчинами, в ходе которого Ларионов достал из багажника автомобиля ружье „моссберг“ и произвел выстрелы в своих противников, причинив одному из них телесные повреждения…»
Ясно.
— А зачем передавать нам? — спросил Шабанов. — Почему не порешать все вопросы в Северном?
Петрицкий выругался.
— Человеческий фактор. Недостатки кадровой работы. Начальник следствия не контролирует личный состав. А там один молодой щенок — Ильин, уперся и ничего решать не хочет. Вынес постановление об аресте, жалобы пишет… Ничего, я наведу там порядок!
«Молодец! — подумал Шабанов. — Есть еще принципиальные следователи. Правда, за это их гнобят, но все-таки хорошо, что такие люди еще не перевелись…»
— Моя задача? — вслух спросил он.
— Отдашь кому-то из своих, чтобы они спокойно и тихо его прекратили. Это легко: потерпевшие скрылись, в больницу раненый не обращался. Обычная разборка между бандюками, по большому счету, нам и вмешиваться не надо. Пусть сами разбираются!
— Я понял, — кивнул Шабанов.
— Только тут есть один нюанс, — продолжил Петрицкий. — Надо обосновать передачу дела на другую
— Я понял. Разрешите идти?
— Иди. Когда все сделаешь, отзвонишься.
Вернувшись к себе, Шабанов вызвал молодого следователя Толчкова. Ему было всего двадцать четыре года, и работал он второй год. Детское лицо, высокий лоб отличника, румянец на щеках.
— Примешь к своему производству, — Шабанов протянул ему папку. — Сегодняшним числом. Понял?
— Да. Еще будут указания?
— Я изучил материалы. Потерпевшие скрылись, доказательства отсутствуют, судебной перспективы нет. Дело подлежит прекращению. Там еще кое-что надо сделать, дооформить немного, но это я тебе позже скажу…
Толчков ушел.
В воскресенье Шабанов собирался хорошенько отоспаться и отдохнуть. Не вышло. Ровно в девять раздался телефонный звонок, начальник следствия вздрогнул и привычно схватил трубку.
— Шабанов! Что там у вас? — недовольно спросил он, надеясь, что произошло недоразумение и звонок можно отфутболить кому-то из подчиненных.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, извините, что беспокою в выходной, у нас ЧП, — послышался голос Фирсова — зама, и он понял, что доспать уже не удастся.
— Какое ЧП? Что там случилось? Неужели без меня нельзя обойтись?
— По личному составу. У нас же Ефанова дежурила…
— Я это знаю. Что она там натворила?
— Она уже сменилась, я заступил ответственным, а меня вызывает Копылов и просит пройти, осмотреть ее кабинет…
— Зачем кадровику это надо? Что там осматривать? — Шабанов сел на кровати, провел рукой по щетине.
— Когда мы открыли дверь, то я чуть в обморок не упал… Столы сдвинуты, пустые бутылки, закуска, вонь, как в притоне, презервативы валяются, наблевано в углу… Кошмар, короче! Копылов уже начальнику доложил…
— Вот черт! Где сейчас эта сучка?
— Я уже звонил ей домой — не отвечает.
— Посылай за мной машину. А ее, хоть из-под земли, найдите!
— Я вас понял.
— И гасить скандал надо! Дежурному бутылку, Копылову чего-нибудь пообещай. Ты не знаешь, кто ему сдал эту лахудру?
— Не знаю. Я знаю только то, что вам рассказал.
— Хорошо, давай занимайся. Я скоро буду.
Положив трубку, Шабанов выругался.
«Только этого мне еще и не хватало! Пьянка на работе, разврат, моральное разложение личного состава! — думал он, одеваясь и приводя себя в порядок. — Интересно, кто нашептал кадровику?.. Кто такой заботливый?.. Неужели эта сучка не знает до сих пор, что райотдел хуже любой помойки? Не успеешь чихнуть в одном конце, как уже на другом говорят, что у тебя не насморк, а сифилис…»