Меня нет
Шрифт:
Усмехнувшись, я обернулась к зеркалу, – кажется, за все это время я еще ни разу не видела свое собственное лицо. В отражении на меня посмотрела незнакомка. Каждая родинка, морщинка – новые. Чужая улыбка, ямочки на худых щеках, темные густые брови и взгляд, – пустой, холодный. Эта девушка была недовольна мной, считала себя лучшей версией, она знала здесь каждый уголок. А теперь её не существует. На её месте я бы тоже злилась.
Врач уверенно заявил, что память восстановится, если я вернусь в привычную среду. То есть, не смотря на то, что я ни черта не помню, я должна вернуться к учебе, готовиться к экзаменам,
Приняв долгий горячий душ в шикарной ванной, я снова спустилась в гостиную и услышала с кухни незнакомый (да неужели?) мужской голос.
Папа?
Я заглянула внутрь. Мужчина обнимал стоящую у плиты маму, которая хохотала с каждого его слова, а он сбивался, целовал её в висок и начинал рассказ снова. Явно дорогой пиджак на широких плечах, аккуратная укладка и седина на висках. Он был высоким, статным, голос его – низким и бархатистым. Даже со спины он создавал впечатление хозяина в доме.
– Здрасьте? – я облокотилась о столешницу бара и стянула из миски самую большую виноградину.
Мужчина вздрогнул от неожиданности и тут же повернулся в мою сторону. На его лице расцвела белоснежная улыбка идеально ровных зубов.
– Софа, поздравляю с возвращением. Рад тебя снова видеть. Как ты себя чувствуешь?
– Немного неполноценно, – я улыбнулась в ответ, – а вы…мой папа?
– Что? – он нахмурился, но тут же опомнился, – а, точно, прости. Меня зовут Виктор, и я бы очень хотел стать тебе отцом. Но это, к сожалению, не так.
Внутри что-то оборвалось. Словно тонкое, едва ощутимое чувство потери. Мой отец бросил меня? Умер? Возможно, я больше никогда его не увижу, а в моей памяти нет ни крупицы о нем. Может, я так и не вспомню его голоса, тепла объятий, отцовской любви.
– А где мой папа? – едва выдавила я.
– Думаю, вам нужно поговорить наедине, – Виктор поцеловал меня в макушку, проходя мимо, и бросил полный немой поддержки взгляд на маму.
Она выключила огонь под сковородой с полусырым блинчиком и села рядом со мной. Долго собиралась с мыслями, и поэтому я осторожно взяла её за руку.
– Твой папа сильно болел. Его больше нет с нами. Ты живешь здесь последний год. Мы развелись, когда тебе было восемь, и ты решила остаться с ним.
– Как его звали?
– Игорь. Он очень любил тебя.
Я кивнула и отвернулась к окну. Хотя правильнее назвать это стеклянной стеной. За ней раскинулся зеленеющий задний двор. Зацветали невысокие деревца вишни и абрикосов, яркий газон был усыпан нежно-розовыми и белыми лепестками. Середина весны. Перерождение природы, – мое перерождение.
Резкая боль пронзила ладонь, и я опустила взгляд на руки. Сама того не заметив,
«Элитная школа с многолетними обычаями, дизайнерской формой и лучшими учителями,» – так это место представила мне мама за завтраком. Было очевидно, что на деле все здесь кишит предрассудками и высокомерием, а лицо школы – это милые юбочки цвета бордо и куча бабла.
Юбки мне, конечно, нравились, но в остальном это место я уже презирала. Тем не менее, сидеть в четырех стенах тоже не хотелось, поэтому я завернула на большую парковку напротив главного входа.
«Вы прибыли к месту назначения,» – холодно отметил голос из навигатора.
Когда я спросила, кто отвезет меня в школу, мама невозмутимо кивнула в сторону прихожей и сказала «твоя – красная». Загадка была интересная, хоть на первый взгляд ответ был очевиден. Меня ждал красный кабриолет у гаража, идеально чистый, будто только с салона. Но загвоздки были три: мне семнадцать, я чуть не умерла в аварии меньше месяца назад и, черт возьми, я ничегошеньки не помню. Несмотря на разгорающуюся от головы до пяток тревогу, я уселась за руль и открыла бардачок. Права с моим фото, документы на машину, а на самом дне – маленькая книжка в мягком переплете. На обложку был небрежно приклеен ярко-розовый стикер с корявой надписью: «сопливой бунтарке». Где-то в груди отдало теплом. Открыть её я не решилась, поэтому закинула в сумку и завела мотор. Мягкий рев вдруг напомнил, что я сижу здесь, как влитая. Словно машину собрали по моим параметрам, словно в ней я и родилась. По неведомому наитию, я надавила на педаль газа и вырулила со двора на дорогу. И вождение далось мне так легко, что на пять километров пути мне потребовалось не больше пяти минут.
Гул голосов приятно ударил в уши, поэтому до школы я шагала с широкой улыбкой, оглядывая всех вокруг. Все, как на подбор: идеальные куклы с накрученными локонами и брендовыми сумками, самодовольные красавчики в белоснежных рубашках, налаченные и выглаженные. Все это напоминало сцену из самого идиотского не реалистичного ромкома, и по сценарию я никак не могла не напороться на чью-то широкую спину.
– Черт, – рыкнула я, отшатнувшись и потерев ушибленный лоб, – прости, не заметила.
Жертва моей невнимательности, – высокий крепкий парень, – развернулся на пятках и оглядел меня с ног до головы. Слишком внимательно для незнакомца, цепляясь за каждую деталь моего бренного тела, с гадким презрением и недовольством. Черная майка, совершенно не по уставу, такие же черные брюки и белый короткий ежик на идеальной формы голове. Одна рука была забита странными татуировками как у островитян. Парень молчал слишком долго, и что-то сказать хотела я, но он вдруг тихо усмехнулся и прошел мимо меня в противоположную от школы сторону.