Менялы
Шрифт:
— Вы, кажется, испытываете к ним особую симпатию, — подозрительно заметил Хейворд. — Вы что-то знаете, чего не знаем мы?
— Нет.
— И все-таки, Алекс, — задумчиво произнес Джером Паттертон, — мне не нравится это предложение тихо сдаться.
Том Строган, следивший за всеми доводами, сказал:
— Как всем известно, я выступал против сокращения финансирования «Форум-Ист». Но мне не нравится, когда посторонние люди толкают меня на какой-то шаг.
Алекс вздохнул:
— Если вы все такого мнения, то нам лучше смириться с тем, что от центрального отделения какое-то время большой пользы не будет.
— Этот плебс долго так не продержится, — заявил Хейворд. — Я
— А я, — сказал Алекс, — предрекаю, что это продлится всю следующую неделю.
На поверку оба предположения оказались неточными.
Поскольку политика банка не изменилась, сторонники «Форум-Ист» продолжали наводнять центральное отделение весь четверг и всю пятницу, до закрытия банка.
Работа большого отделения банка была практически парализована. И как предсказывал Дик Френч, было привлечено внимание всей страны.
Многие смотрели на это с юмором. Однако вкладчикам было не до смеха, и на нью-йоркской бирже в пятницу акции банка «Ферст меркантайл Америкен» упали ещё на две с половиной отметки.
Тем временем Марго Брэкен, Сет Оринда, Дикон Ефрат и остальные продолжали строить планы и набирать людей.
В понедельник утром банк сдался.
Во время наскоро созванной в 10 часов утра пресс-конференции Дик Френч объявил, что финансирование «Форум-Ист» будет немедленно полностью восстановлено. От имени банка Френч добродушно выразил надежду, что обитатели «Форум-Ист» и их друзья, открывшие за последние несколько дней счета в «ФМА», останутся клиентами банка.
Для капитуляции было несколько убедительных причин. Первая: перед открытием центрального отделения в понедельник утром очередь около банка и на Росселли-плаза была ещё больше, чем в предыдущие дни, и стало очевидно, что события предыдущей недели повторятся.
Еще более обескураживающим было то, что возле другого отделения банка «ФМА», на этот раз в пригороде Индиан-Хилл, выросла вторая длинная очередь. Подобное развитие событий не было полной неожиданностью. То, что сторонники «Форум-Ист» возьмутся и за другие отделения «Ферст меркантайл Америкен», прогнозировалось в воскресных газетах. Когда в Индиан-Хилле начала собираться очередь, пришедший в панику управляющий отделением банка позвонил в главное здание «ФМА», прося о помощи.
Но повлиял на исход противостояния последний фактор.
После выходных профсоюз, предоставивший деньги Ассоциации арендаторов «Форум-Ист» и приготовивший бесплатные обеды для стоявших в очереди, публично заявил о своем участии в акции. И оказал дополнительную поддержку. Представитель профсоюза заклеймил «ФМА» как «машину, эгоистично нацеленную на получение гигантских прибылей, умножающую состояние богатых за счет малосостоятельных людей». Вскоре, добавил он, начнется кампания по вовлечению в состав профсоюза работников банка.
Тем самым профсоюз перетянул весы, положив на чашу не соломинку, а гору кирпичей.
Банки — все банки — боялись профсоюзов, даже ненавидели их. Главы банков и руководящие сотрудники смотрели на профсоюзы, как змея на мангуста. Банкирам казалось, что вмешательство профсоюзов приведет к уменьшению финансовой свободы банков. В те времена их страх был ещё беспочвенным.
Хотя профсоюзы часто пытались вовлечь банковских служащих, лишь немногим это удалось — и то в незначительной степени. Время от времени банкиры ловко обводили вокруг пальца руководителей профсоюзов и намеревались продолжать в том же духе. Если ситуация вокруг «Форум-Ист» была на руку профсоюзу, следовательно, эту ситуацию надо
Вслед за этим, дабы успокоить нервы, Паттертон отключил все телефоны и на ковре, в комнате за кабинетом, занялся отработкой ударов гольфа.
А позже, на неофициальном собрании комитета по денежной политике банка было письменно зафиксировано восстановление финансирования «Форум-Ист», несмотря на то что Роско Хейворд пробурчал:
— Мы создали прецедент и пожалеем об этом.
Алекс Вандерворт хранил молчание.
Когда заявление «ФМА» прочли перед сторонниками «Форум-Ист» у обоих отделений банка, раздалось несколько «ура», затем собравшиеся тихо разошлись. Спустя полчаса деловая атмосфера в обоих отделениях была полностью восстановлена.
Дело могло бы на этом и закончиться, если бы не утечка информации, которая выглядит, пожалуй, неизбежной.
Утечка породила комментарий два дня спустя — заметку в той же колонке «Ухом к земле», где впервые открыто заговорили об этом деле:
«Вы задумываетесь, кто же на самом деле стоял за спиной сторонников «Форум-Ист», сумевших на этой неделе поставить на колени гордый и могущественный банк „Ферст меркантайл Америкен“? Это женщина-адвокат и борец за гражданские права Марго Брэкен — та, что прославилась „сидячими забастовками“ в аэропортовских туалетах и другими сражениями за обиженных и оскорбленных.
На этот раз, несмотря на то что „операция в банке“ была затеей, ею разработанной, мисс Брэкен хранила свою деятельность в строжайшем секрете. На первом плане выступали другие, она же держалась вне поля зрения, избегая своего обычного союзника — прессу. Вы и над этим задумываетесь?
Перестаньте гадать! Самый близкий и верный друг Марго, чаще всего появляющийся с нею, — это великий банкир Александр Вандерворт, исполнительный вице-президент „Ферст меркантайл Америкен“. Если бы вы были на месте Марго и у вас была бы такая связь, неужели вы не стали бы скрываться?
Нам только одно интересно: знал ли об осаде родной крепости Алекс и был ли с этим согласен?»
Глава 5
— Черт побери, Алекс, — воскликнула Марго, — прошу прощения!
— И я тоже — за то, как это произошло.
— С этого мерзавца-хроникера я готова кожу живьем содрать. Хорошо, что он хоть не упомянул о моем родстве с Эдвиной.
— Не многие знают об этом, — сказал Алекс, — даже в банке. В любом случае писать про любовников куда интереснее, чем про двоюродных сестер.
Было близко к полуночи. Они сидели в квартире у Алекса, это была их первая встреча с начала осады центрального отделения «ФМА». Заметка в колонке «Ухом к земле» появилась за день до этого.
Марго пришла несколько минут назад, после защиты клиента в ночном суде — состоятельного пьянчужки, чья привычка спьяну нападать на каждого, кто ему попадается на глаза, сделала его одним из немногих твердых источников её дохода.
— Газетчик, я полагаю, отрабатывал свое жалованье, — произнес Алекс. — А твое имя так или иначе все равно должно было всплыть.
— Я делала все, чтобы этого не случилось, — раздраженно сказала она. — Лишь немногие знали.
Он покачал головой:
— Напрасный труд. Сегодня утром Нолан Уэйнрайт сказал мне — это его слова: «Во всей этой истории виден почерк Марго Брэкен». И Нолан стал прижимать людей. Ты ведь знаешь, он был следователем в полиции. Кто-то проговорился бы, если бы это сообщение не появилось раньше.