Менялы
Шрифт:
Хейворд понимал также, что ему надо срочно забыть о распре с Алексом и целиком сконцентрироваться на путях к спасению. Он прекрасно понимал, к чему приведет крах «Супранэйшнл» не только в личном плане, но и в Совете. Его с наслаждением сделают козлом отпущения. Впрочем, максимальная оперативность, решительность и немного везения, возможно, позволят еще выкрутиться. Если спасти ссуду, то он даже героем может прослыть…
Он попросил миссис Каллагэн срочно соединить его с Квотермейном. Несколько минут спустя
— Мистера Квотермейна нет в Соединенных Штатах. В его канцелярии никто точно не знает, где он. Во всяком случае, они ничего определенного не говорят.
Неважное это было начало, и Хейворд рявкнул:
— Тогда соедините меня со Стенли Инчбеком, главным бухгалтером «Супранэйшнл»!
— Роско? Здравствуй, Роско, — услышал он голос Инчбека в трубке. — Чем я могу помочь тебе, Роско?
— Я пытался отыскать Джорджа. Ваши люди словно воды в рот набрали…
— Он в Коста-Рике.
— И все-таки мне надо с ним поговорить. Ты же знаешь номер телефона…
— Нет. Уезжая, он сказал, что ни с кем не хочет разговаривать.
— Это очень срочно!
— Тогда скажи мне, в чем дело.
— Ладно. Мы отзываем нашу ссуду. Настоящим разговором ставлю вас в известность устно, а письменное подтверждение последует сегодняшней ночной почтой.
Наступила долгая пауза. Затем Инчбек сказал:
— Не может быть… Вы это всерьез?
— Как нельзя более.
— Но почему? Почему?
— Я думаю, нет особой нужды разжевывать. Ты и так все понимаешь. Кроме того, давать объяснения по телефону.
Инчбек промолчал, что само по себе было многозначительно. Затем, правда, он попытался протестовать:
— Ваш банк ведет себя удивительно неразумно! Лишь на прошлой неделе Большой Джордж сказал мне, что готов взять у вас еще двадцать пять миллионов…
Наглость эта возмутила Хейворда. Впрочем, он вспомнил, что именно такая наглость в прошлый раз и подкупила его. Но теперь этот номер не пройдет.
— Если ссуда будет возвращена немедленно, — сказал Хейворд, — все останется сугубо между нами.
— Пятьдесят миллионов долларов! — воскликнул Инчбек. — Мы такие суммы не держим наличными.
— Наш банк, — сухо сказал Роско, — согласится на выплату частями, при условии, что они будут следовать одна за другой…
«Однако, — подумал Хейворд, — основная проблема заключалась не в этом. Где найдет „Сунатко“ пятьдесят миллионов, будучи практически без гроша за пазухой?..» Хейворд почувствовал, как его бросило в жар.
— Я поговорю с Большим Джорджем, — обещал Инчбек, — но боюсь, что это ему здорово не понравится!
— Когда будешь говорить с ним, скажи также, что я хочу обсудить с ним вопросы, связанные с «К-инвестициями».
Хейворд не был полностью уверен, но, когда он клал трубку, ему показалось, что он услышал стон Инчбека.
Выйдя
Огромный заголовок на первой полосе сразу же привлек его внимание: «Корпорацию „Супранэйшнл“ лихорадит. Насколько платежеспособен гигант?..»
•
Удача пришла к Майлсу Истину, когда он ее меньше всего ожидал.
Поздно вечером в понедельник управляющий клуба Нэйтансон послал за Майлсом, который разносил напитки и бутерброды игрокам в карты на третьем этаже.
Когда Майлс вошел в контору, он увидел там Игоря Омински и коренастого малого с грубыми чертами лица. Майлс встречал его несколько раз в клубе и знал, что зовут его Тони Марино по кличке «Медведь». Лучше имени, пожалуй, было и не придумать. Он приезжал в «Две семерки» на своем «кадиллаке» в сопровождении телохранителей.
Управляющий, заметно нервничавший, обратился к Истину:
— Послушай, Майлс, я сказал мистеру Марино и мистеру Омински, что ты очень полезный человек. И вот они бы хотели, чтобы ты…
Омински грубо сказал:
— Закрой дверь с той стороны!
— Да, сэр! — отчеканил управляющий, быстро выходя из комнаты.
— В машине, внизу, — проговорил Омински, — лежит старик. Пойди туда вместе с людьми мистера Марино. Внесите его в клуб, но так, чтобы никто не видел. Отнесите старика в комнату по соседству с твоей и проследите, чтобы он оттуда ни на шаг. Ясно? Не оставляй его одного ни на одну минуту! А если тебе понадобится выйти, — запирай его на ключ… Отвечать за него будешь ты.
Майлс с трудом выговорил:
— Что же, силой держать его там, что ли?
— Силы никакой не понадобится, увидишь сам.
— И помни, что он для нас очень важен. Обращайся с ним как следует! — вставил слово Тони-медведь удивительно тонким фальцетом, странным для его телосложения.
— Ничего спиртного ему не давать. Ясно? Он будет просить. Но не смей давать! Понятно?
— Да, — сказал Майлс. — Я так понял, что сейчас он лыка не вяжет?
— Пьян в стельку, — кивнул Омински. — У него недельный запой. Пока он здесь пробудет, три или четыре дня, остальной работой можешь не заниматься. Сделаешь все как надо, не пожалеешь…
— Постараюсь, — сказал Майлс. — А как зовут старика? Имя у него есть?
Жулики переглянулись. Омински сказал:
— Его зовут Дэнни. Больше тебе ничего знать не следует.
Недвижимое тело Дэнни внесли, как мешок, в клуб, а затем по черной лестнице втащили на четвертый этаж. Майлс подошел к комнате и открыл дверь: комната была такая же крохотная, как и его собственная; вся мебель — кровать и шкаф.
— Теперь он твой, Майлси! — завещал телохранитель. — А мы убираемся отсюда, да поскорее, пока не вырвало…