Мерцающие
Шрифт:
Фиона была не в восторге от происходящего, но молчала из уважения к совету, частью которого являлась, а потому привыкла доверять. Если слухи о нем – правда, то направлять ухаживать за ним девушек было глупой затеей. Однако мужчины не могли этим заниматься, как и сама Фиона – оставалось много более важных для деревни занятий, которые некому было выполнять, кроме них.
Новый ажиотаж пронесся несколько дней спустя, когда юноша ненадолго открыл глаза, но так и не смог ничего сказать. Его лихорадило, то и дело он терял сознание. Знахарь утешил: это хороший знак, его организм борется с заразой, подхваченной при ранении
– Как удачно, – заметила Фиона, и все повернулись на нее в недоумении. – Что? Если он ничего не вспомнит, мы не узнаем правды. Сдается мне, потерять память ему очень даже выгодно.
– Как ты можешь быть такой злой? Посмотри на него, он же чуть не умер! Неужели ты считаешь, человек может специально потерять память?
Девушки продолжали жалеть раненого, а взрослые неуверенно переглядывались, понимая, что в чем-то Фиона права, проявляя четкое недоверие. Раны затягивались очень медленно из-за общей слабости организма, поэтому едва юноша приходил в себя на минуту или более, его пытались накормить или хотя бы напоить, но тщетно. Есть он не мог, как не мог выговорить и слова, с ужасом осматривал всех и впадал в беспамятство.
«Крепко же ему досталось», – с сочувствием говаривали мужчины. Вскоре жар начал спадать, и знахарь предрекал скорое пробуждение. Ранним утром возвращаясь из леса, где проверяла капканы, Фиона увидела, что юноша, шатаясь, выходит из хлева один, держась за перебинтованную голову. Она бросилась к нему со всех ног, чем сначала напугала его. Завидев беззвучно мчащуюся на него фигуру, юноша отшатнулся и чуть не упал, нелепо взмахнув руками. Фиона разозлилась и на него, и на сменщицу, которая спокойно спала внутри, не уследив за вверенным ей подопечным.
– Куда ты собрался? Идем, тебе нужно лечь на место.
– Кто вы такая? – юноша с неохотой оперся на ее плечо и поплелся рядом, прихрамывая.
– Хотелось бы узнать для начала, кто ТЫ такой. Ложись.
– В голове какой-то сумбур. Ничего не могу понять. Где я?
– Сиди смирно.
Фиона разбудила спящую и отправила сообщить обо всем старшим.
– Тебя еще допросят наши мужчины. Возможно, с ними ты что-нибудь вспомнишь.
– Это угроза? Меня будут пытать? Кто вы такие?
– Нам незачем тебя пытать. Мы спасли тебе жизнь.
– Правда? – юноша осмотрел повязки, побагровевшие от резких движений.
– Тебе бы сейчас лучше лежать спокойно.
– Где моя лошадь?
– Сбежала. Ты тоже хочешь сбежать?
– Я не знаю, кто вы. И где я. И почти ничего не помню.
Фиона внимательно наблюдала за эмоциями на его хорошеньком поздоровевшем лице. Она ненавидела лжецов и умела с ними обращаться, но этот, кажется, говорил искренне.
– Мы – люди, которые спасли тебя и вытащили с того света. Зла мы тебе не желаем.
– А что вам нужно?
– Правда.
– Если бы я сам ее знал…
– Как твое имя?
Юноша задумался, прикрыл глаза и откинул голову на широкую деревянную перекладину.
– Яс… Ясперс. Меня зовут Ясперс. А тебя?
Распахнув большие голубые глаза, юноша воззрился на нее снизу вверх. Его обеспокоенный
– Фиона! Ты в порядке?
– Да, – отозвалась она. – Вот он. Пришел в себя и, наконец, нормально говорит.
Отец и остальные приблизились.
– Даже имя свое вспомнил, так что не все потеряно.
– Добрый день, – сказал Ясперс, подобравшись, с опаской оглядывая рослых мужчин. – Эта девушка сказала, что вы спасли мне жизнь. Если это так, я премного благодарен вам. Похоже, жизнь – это все, что у меня осталось, так что я не сумею вам ничем отплатить.
– Мы сделали это не ради награды. Как тебя зовут?
– Ясперс.
– Понятно. Значит, тот самый.
– Что это значит? – уточнила Фиона.
– Приближенный короля, изгнанный за… некую провинность, – ответили ей, избегая острых углов.
– Меня оклеветали.
– Значит, память к тебе возвращается?
– Не ручаюсь, что помню все, но готов ответить на ваши вопросы.
– Хорошо. Такой разговор нас устраивает. Но для начала дадим парню поесть, что скажете? Он еле держится в сознании.
Ясперс ел самую обычную деревенскую еду с большим аппетитом и без стеснения, чем заслужил естественное одобрение. Лишь доев все до последней ложки, он заговорил. Избалованным или брезгливым его вряд ли можно было назвать, но все же по манерам и говору было очевидно, что он долго жил при дворе. Светская жизнь оставляет крепкий отпечаток, особенно заметный простолюдинам.
Фиона присутствовала при опросе Ясперса и тоже задавала свои вопросы с подвохом. Ей хотелось припоймать его на обмане или неточности, которые обязательно всплывают, если человек врет. Но несмотря на то, что юноша рассказывал сбивчиво и многое вспоминал по ходу разговора, ничто внутри его истории не противоречило друг другу, а даже наоборот – внушало доверие своей на первый взгляд бессвязностью и последующей ясностью.
Его не в чем было упрекнуть или заподозрить, но Фиона от этого лишь напрягалась еще сильнее. Бдительность остальных значительно притупилась после двухчасовой беседы с Ясперсом. Он произвел впечатление благочестивого, воспитанного и хорошо образованного юноши, который перешел кому-то дорогу и был бесчестно опорочен в глазах правящей семьи. Его заключили в темницу, но с помощью добрых людей, не поверивших в ложь, Ясперсу удалось бежать и скрываться в непроходимых лесах. Пропажа быстро вскрылась, его искали и преследовали, чтобы убить. В тот вечер он был обнаружен недоброжелателями, и в схватке с ними получил тяжелые раны. Лошадь спасла его, умчав прочь и затерявшись в лесу, а дождь размыл ее следы, отчего, видимо, его не смогли преследовать, чтобы добить. Больше он ничего не помнил, так как потерял сознание.
Выслушав правдоподобную историю Ясперса, жители удалились на собрание, а юноше дали отдохнуть. Фиона настояла, чтобы с ним оставили надзирателя на всякий случай. Она не доверяла Ясперсу и даже не собиралась скрывать этого от него. Молодой человек не выказал обиды, что сыграло в его пользу. После допроса он выглядел обессиленным и хотел побыть в покое. Никому и в голову не могло прийти, кроме Фионы, что Ясперс в таком состоянии замышляет побег или нападение. Он выглядел слишком слабым. Но, решив перестраховаться, к ней прислушались и оставили молодого парнишку настороже.