Шрифт:
Дон Нигро «Мередит/Meredith». Входит в сагу «Пендрагон-Армитейдж». Пьеса-коллаж включающая в себя короткие пьесы: «Зомби-радио/ Zombie Radio», «Петля/Loop», «Лагуна/Laguna», «Франкенштейн/Frankenstein», «Лемурианские фрагменты/ Lemurian Fragments», «Детский сад плотоядных растений/A Child’s Garden of Flesh-Eating Plants», «Андромеда, прикованная голой к скале/ Andromeda Chained Naked to Her Rock», «Мотыльки/Moths».
Мередит Черри, жительница Армитейджа,
1
Мередит 17 лет, и она пытается выяснить, как поведет себя Джим, которому 18, в случае ее беременности, когда поздним вечером они смотрят старый фильм про зомби. Пятилетний Бен Палестрина, за которым она присматривает, в это время уже сладко спит.
ЗОМБИ-РАДИО
МЕРЕДИТ ЧЕРРИ – 17 лет
ДЖИМ РЕЙНИ – 18 лет
Декорация:
Диван в гостиной кирпичного дома номер 405 по Армитейдж-Авеню в Армитейдже, маленьком городе на востоке штата Огайо. Осень 1954 г. МЕРЕДИТ и ДЖИМ сидят на диване, смотрят на экран невидимого черно-белого телевизора, стоящего на авансцене. Смотрят в темноте, так что освещает их только мертвенный отблеск экрана.
(Приглушенные звуки старого фильма ужасов, которые время от времени доносятся из телевизора. Они смотрят очень старый фильм, начала 1930-х годов. МЕРЕДИТ уютно устроилась под рукой ДЖИМА. Время позднее. Она присматривает за пятилетним Беном Палестриной, давно уложенным спать. В данный момент ест персик).
МЕРЕДИТ. Отличный фильм, правда?
ДЖИМ. Ты шутишь? Более глупого фильма я в своей жизни не видел. Актеры, которые изображают людей, так плохо играют, что больше похоже на зомби, чем люди, изображающие зомби.
МЕРЕДИТ. Это удивительно, какой впечатляющей может быть базарная музыка.
ДЖИМ. Что?
МЕРЕДИТ. Ноэль Коуард сказал это по радио. Он о том, что иногда что-то, сделанное не так и хорошо, может доставить массу удовольствия, создавая столь захватывающую атмосферу, что ты можешь в ней раствориться.
ДЖИМ. Не хочу я ни в чем растворяться. Я хочу смотреть что-то заслуживающее внимания. Скажем, футбол. Обязательно тебе есть этот чертов персик? Ты все закапала соком. У нас есть попкорн, а ты ешь персик.
МЕРЕДИТ. Хочется мне персиков. В последнее время у меня постоянно какие-то странные желания. Иногда я чувствую запах жарящегося бекона, хотя никто бекон не жарит. И еще я слышу в голове эти радиопередачи. Не настоящие. Словно есть волна, на которую настроена только я, вот я и слышу голоса, звуки, музыку. Обычно это больше всего похоже на звуковой фон, но иногда кто-то прибавляет громкости, и я что-то слышу отчетливо, а потом все вновь сливается в фон.
ДЖИМ. Правда? Словно Марс связывается с тобой? Орбитальный корабль вызывает Землю?
МЕРЕДИТ. Не думаю, что это сигналы с Марса. Не знаю, откуда они. И мне снятся кошмары, такие страшные. Я просыпаюсь ночью, вся в поту, трясущаяся, иду
ДЖИМ. Значит, ты слышишь голоса, чувствуешь запах жарящегося бекона и думаешь, что Бог живет в твоем холодильнике?
МЕРЕДИТ. Нет, глупый. Не только в моем холодильнике. В каждом холодильнике. Раз Бог везде, значит, нн и в холодильниках, так?
ДЖИМ. Думаешь, он и в унитазах?
МЕРЕДИТ. Я думаю, везде – значит везде. Если ты в это веришь. Не знаю, верю я или нет. Но меня не покидает чувство, что вокруг меня происходит что-то такое, чего я не понимаю. Словно я – радиоприемник, который не обеспечивает нужного качества приема, и я слышу далеко не все из того, что мне направлено, только обрывки разговоров, внезапные фрагменты откровений. Так бывает, когда слушаешь радио поздно ночью. И я иногда слушаю, когда не могу спать и спускаюсь вниз в три часа ночи, чтобы съесть сэндвич с луком и килькой. Может, мне просто не хочется снова засыпать, потому что мне снилось, как крысы пожирают младенца или что-то такое. И я постоянно все теряю. Потеряла ключи. Потеряла водительское удостоверение. Потеряла кота. Да только он вернулся. Потеряла девственность на заднем сидении твоего «шеви», когда мы смотрели в автокинотетре «Тварь из Черной лагуны». Ее уже не вернешь. Что-то ты находишь, а чего-то, потеряв, лишаешься навсегда. А навсегда – это долго. Как мы знаем из шлягеров, которые передают по радио. Еще я верю в призраков.
ДЖИМ. Никаких призраков нет. Они – такая же глупость, как и зомби.
МЕРЕДИТ. Знаешь, это не Каспер – Добрый Призрак. И не люди в простынях, как в «Трех клоунах». Я чувствую их присутствие рядом. Словно они наблюдают за нами.
ДЖИМ. Они наблюдали за тем, что мы сейчас делали на диване?
МЕРЕДИТ. Господи, надеюсь, что нет? То есть нет у тебя ощущения, что вокруг призраки, которые наблюдают за тобой?
ДЖИМ. Нет.
МЕРЕДИТ. Знаешь, почему ты мне сначала понравился? Ты был такой спокойный. Я решила, что у тебя богатый внутренний мир. Но, как выяснилось, тебе нечего было сказать.
ДЖИМ. Мне есть, что сказать. Просто нет у меня желания не закрывать рот, как делаешь ты. Есть у них еще пиво?
МЕРЕДИТ. Не можем мы выпить все пиво мистера Палестрины. Я сижу с их ребенком. Нельзя мне напиваться пьяной.
ДЖИМ. Но ты можешь трахаться со мной на их диване.
МЕРЕДИТ. Господи, и этого нам делать не стоило. Вдруг Бен спустился бы и увидел нас. Услышал какие-то звуки, спустился по лестнице и смотрел бы на нас от двери, когда мы этим занимались?
ДЖИМ. Тогда он – извращенец.
МЕРЕДИТ. Никакой он не извращенец. Он – маленький мальчик.
ДЖИМ. Он странный.
МЕРЕДИТ. Он не странный. Может, чуть-чуть странный. Но мне это нравится. И ко мне относится гораздо лучше, чем ты.
ДЖИМ. Он просто хочет увидеть тебя голой.
МЕРЕДИТ. Ему пять лет.
ДЖИМ. Я видел, как он смотрит на тебя в купальнике. Поверь мне, он хочет увидеть тебя голой.
МЕРЕДИТ. Но ты любишь детей, так?
ДЖИМ. Нет. От них только головная боль.
МЕРЕДИТ. И ты не хочешь, чтобы у тебя были дети?