Мерей
Шрифт:
Выдержав приторно-влюблённый взгляд, она покачала головой и убрала руку.
— Ты же знаешь, что между нами ничего быть не может. Почему не найдёшь себе другую?
— Мне ты нравишься. А искать кого-то, чтобы заменить одного человека другим, как по мне, это жестоко. Ты же своего Андре никем не меняешь.
— Ты прав. Прости за грубость, я просто расстроилась. Не принимай близко к сердцу.
— Да ничего. Может, потанцуем?
—
Держа руки строго на талии девушки, Дерек покачивался в такт мелодии.
«Как бы мы ни старались, а всё равно не получится. И друзьями не быть, и парочкой тоже», — подумала Мерей, отведя взгляд от его лица.
Когда музыка сменилась на более энергичную, она хотела вернуться к столику, но её тут же подхватила Анна, и они принялись танцевать, как в детстве. Нелепые движения заставляли всех вокруг смеяться, включая самих девушек.
— А теперь фото на память! — воодушевлённо прокричала Агнесс, достав телефон.
— Давайте обниматься! — распалённая танцами, предложила Анна и тут в числе первых обхватила Мерей и её маму.
— Отличный кадр, — поставив телефон на таймер, девушка подбежала сзади, после чего зал озарила яркая вспышка, — Надеюсь, никто не запорол композицию! — добавила она, направляясь обратно к телефону.
— Значит, кто-то будет со смазанным лицом или с глупой улыбкой, — со смехом в голосе отозвался Дерек.
— Да отлично всё, — сказала Мерей, посмотрев на фото через плечо подруги.
— Ага, как же, у меня аж дёсны видно, — возмутилась Анна.
— Да ты всегда так улыбаешься, — не остался в долгу Алекс.
— Скинь мне сейчас фото. Потом распечатаю и поставлю в рамку, — попросила подругу Мерей.
— Только не это! — театрально закатив глаза, Анна приложила руку ко лбу, делая вид, что падает в обморок.
— Я вас люблю, — глядя на друзей, сообщила Мерей, чувствуя, что просто обязана это сказать.
В глубине души будто бы раскачивался маятник, ударяя тяжёлым грузом по клетке рёбер, словно молотом. Мгновения счастья так редки, оттого и дороги. Сейчас девушке казалось, что этот вечер, последняя её возможность быть счастливой.
Пусть впереди её ждёт долгая жизнь, но школа закончится, все разъедутся, и будет уже не до совместных прогулок и посиделок. Частые звонки сменятся делами, из-за чего общение сойдёт на нет, и останутся только воспоминания, навеки застывшие в нескольких кадрах.
— Мы тоже любим тебя, дорогая. Всегда будем любить!
— Новые обнимашки! — тут же оживилась Анна.
— Задушите же! — возмутился Дерек,
«Это лучший день в моей жизни!» — подумала Мерей, позволяя мгновению тянуться так долго, насколько это возможно.
***
Она никогда не ощущала себя такой слабой. Мало кто в свои девятнадцать задумывается о душе, но за последний год ей выпало столько испытаний, что невольно станешь философом. Находясь в каком-то странном, погружённом во мрак пространстве, девушка безвольной куклой лежала на полу. Её тело ломало тысячами холодных игл. Саднило так, будто снаружи и изнутри её слабую физическую оболочку покрывали множество кровоточащих царапин.
Кислорода хоть и было слишком мало, но лёгкие старались сохранить эти крупицы, чтобы потом не сжиматься от его отсутствия. Всё, что оставалось, так это покорно терпеть. По ощущениям она должна была уже давно задохнуться, но благословенная свобода не наступала.
Мерей не знала причины. Не обладала ни малейшим понятием, почему всё это происходит. Но ведь что-то должно было произойти, чтобы оказаться в таком состоянии неизвестно где. Что-то случилось, и она не могла ничего вспомнить. Она могла понять такое чувство, как боль, но если бы существование отдавало только болью в голове, однако страдало её слабое тело.
— А что ты сказала бы, если к тебе подошли бы в один момент и неожиданно и спросили: «На что ты готова пойти, лишь бы не оставаться на всю неизвестную тебе жизнь в полном одиночестве?» — приятный женский голос ворвался в сознание так неожиданно, что даже боль на мгновение отступила, — Неважно кто и когда. Так что бы ты ответила?
«Кто ты?» — первая мысль могла бы стать криком, если бы девушка сумела разомкнуть губы, но даже на это сил не было.
— Ты не узнаешь своего будущего, пока не посмотришь внутрь, — женщина продолжила говорить, а её голос касался то одного уха, то другого, — Тебя всегда будут грызть со всех сторон огромные сомнения, пока ты не посмотришь внутрь себя. То, от чего ты бежала, всегда было рядом, даже ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.
Не в силах больше слушать, Мерей попыталась открыть глаза. Тело ощущалось тяжёлым грузом, будто рюкзак, наполненный камнями. Холодное, практически бездыханное, но оно всё ещё могло чувствовать, ведь боль так же реальна, как и этот голос. Ощутив на лбу прикосновение нежных пальчиков, девушка вздрогнула и наконец, смогла двигаться.
Широко распахнув глаза, она резко села. Тяжёлое дыхание с шумом вырывалось из груди, как после длительного погружения под воду.
— Ты только представь, что тебя опустили во что-то ледяное и удушающее, закрыли в тесной комнатке без возможности выбраться, и ничего не оставили взамен, — снова прошелестел голос рядом с ухом, но повернувшись, Мерей никого не увидела, — Сначала ты будешь метаться как дикий зверь, кричать и царапать стены, но всё бесполезно. Твой тюремщик боится тебя, боится того, кем может стать от контакта с тобой. Животный инстинкт, что не даёт покоя мыслям и действиям, он сковывает тебя полностью, по рукам и ногам.