Мертвец
Шрифт:
«А как же мои отец и брат? – думала Эстрид. – Неужели и им не говорить?» Впрочем, она всё равно не смогла бы ничего сообщить родным: отец уже давно странствовал по королевству вместе с торговым караваном, а собственного брата она заботила гораздо меньше, нежели шлюхи в публичном доме. Сейчас самыми близкими ей людьми являлась немногочисленная прислуга: горничная Халла, камеристка Эбба, конюх Нанд, повар Карл и кнехт графа Хенгист, недавно приставленный в качестве телохранителя.
– Господи, что мне делать? – прошептала Эстрид, ей чудилось, будто весь мир за пределами маленького уютного домика чужой и враждебный, а вокруг бродят убийцы, жаждая её смерти. – Почему это происходит со
Она молилась – это занятие обычно приносило успокоение, но сейчас Всевидящий не пожелал утешить. Эстрид долго ворочалась и не могла уснуть. Сон, тяжёлый и беспокойный, пришёл только под утро.
***
– Госпожа, пора вставать, – будила Эбба – лично зависимая девушка(1), данная графом вместе с остальными слугами. – Опоздаешь на утреннее служение!
Эстрид открыла глаза. Пришлось приложить усилия, чтобы подняться с постели. Сон, так долго не шедший, теперь не желал отпускать из своего плена. К сонливости подмешивалась тошнота… Тошнота преследовала уже несколько дней, носегодня Эстрид чувствовала себя совсем плохо, и её вырвало сразу, как только она поднялась с кровати.
– Дурно мне, Эбба. Надо вызвать лекаря, – сказала она.
– Может быть, не пойдём сегодня на служение? А я сбегаю в город.
– Что ты! Как можно? К тому же, мне, кажется, уже лучше. Но за доктором, пожалуй, сходи.
Помогая госпоже одеться и приводя в порядок её волосы, Эбба болтала без умолку. Болтовня служанки обычно забавляла, не позволяя заскучать. Постоянно находясь при госпоже, Эбба стала для неё, как сестра. Со своей камеристкой Эстрид не чувствовала себя одиноко, а порой даже могла поделиться с ней некоторыми сокровенными переживаниями. Но сейчас словоохотливость служанки тяготила. Передать вчерашний разговор с графом и рассказать о том, что гнетёт, тоже было нельзя: Ардван требовал, чтобы это оставалось в тайне.
– Госпожа, меня ужасно беспокоит Халла, – тараторила Эбба, – вчера она так странно себя вела! Я в подвал пошла – Карл просил яблоки принести. Этот Карл постоянно меня гоняет, будто я его служанка! Надоел уже! Так вот… спустилась я, значит, в подвал, а там Халла. И она что-то прячет в солому. Я спросила: «что там», а она так взглянула на меня, будто испугавшись, и сказала, что крыс травит. Я ушла, а потом хотела спуститься опять и посмотреть, но побоялась – я так крыс боюсь! Она как-то странно себя ведёт в последнее время. Даже не знаю, что думать.
Эстрид улыбнулась: Эбба всё время на кого-то жаловалась, в том числе на старого повара, которому было тяжело ходить по лестницам, и он по этой причине часто просил о помощи молодую камеристку.
– Не беспокойся. Халла – хороший человек, – успокоила Эстрид. – Не пойму, чем она тебя так пугает постоянно?
– Она же из северных племён! Я столько про них слышала. Говорят, эти дикари едят младенцев и закапывают живых вместе с мёртвыми. А ещё…
– Хватит, Эбба! – строго прервала её Эстрид. – Разве ты видела, чтобы Халла ела младенцев? Халла давно прислуживает в доме, трудолюбива и ко всем добра. Ты просто к ней предвзята.
– Прости, госпожа! Но мне порой, правда, не по себе от неё становится.
Халлу прислал граф, дабы та следила за порядком, занималась уборкой и стиркой. Очень хозяйственная женщина редко сидела на месте, постоянно что-то делала, даже когда другие слуги отдыхали. Хорошо ко всем относилась и редко с кем ссорилась. Но было в ней нечто настораживающее. Рабыня имела крупное лицо с грубыми чертами, копну светлых волос и массивное телосложение, а в глазах её таился дерзкий огонёк – огонёк забытой свободы. Уже пятнадцать лет прошло с тех пор, как Халла попала в рабство в одной из войн с северными племенами,
Эстрид успокоила камеристку и постаралась побыстрее закончить разговор. Слова Эббы её тоже взволновали в свете сказанного вчера Ардваном. Эстрид грозит опасность. Графиня очень могущественна и ревнива, вдруг она захочет убить молодую любовницу своего мужа, не дожидаясь отъезда графа? Что, если она подкупила слуг?
Дом, где жила Эстрид находился за пределами городской стены на окраине предместий. Его подарил Ардван полтора года назад, и с тех пор дочь купца проводила дни напролёт здесь, вдали от родни, оставшейся в самом городе. На небольшом садовом участке рос цветник, который Эстрид взращивала собственноручно. Она любила цветы: возиться с растениями, ухаживать и заботиться о них доставляло много радости, и дочь купца с удовольствием ковырялась в земле, будто простая служанка.
А каждое утро Эстрид по своему обыкновению ездила в главный городской храм. Ардван, посчитав такие прогулки утомительными, однажды предложил присылать домой мобада, но религиозные чувства требовали личного посвящения, и она отказалась, продолжив каждый день смиренно совершать своё небольшое паломничество.
Эстрид вышла из дома. Кнехт Хенгист, как обычно встречал у входа с двумя осёдланными лошадьми. Молодой человек не обладал титулами и являлся простолюдином, он никогда не рассказывал, как умудрился попасть на службу к графу, да и вообще не отличался разговорчивостью. Его горбоносое лицо,как правило, имело серьёзный, сосредоточенный вид, а аккуратно подстриженная бородка, модный берет с перьями и разноцветные шоссы делали кнехта похожим на местных щёголей. Парень ни на минуту не расставался со своим мечом. Оружие было не из дешёвых: оно имело узорчатую гарду и навершие в виде головы хищной птицы. Молодой человек утверждал, что этот меч – трофей из какого-то сражения, но подробности не уточнял.
– С добрым утром, мисс Эстрид, – поприветствовал кнехт, – готова ехать на служение?
– Разумеется. Но надо торопиться. Мы, кажется, опаздываем.
Хенгист помог ей взобраться на лошадь, затем сам запрыгнул в седло, и они двинулись в путь.
– Эбба сегодня тебя не сопровождает, – заметил он.
– Я её отослала по делам.
– Кажется, я тоже скоро тебя покину, – сообщил Хенгист, – близится поход.
– И ты хочешь поехать на войну?
– Разумеется. Это мой долг – служить графу и королю.
– Неужели никто теперь не будет меня охранять на этом полном опасностей пути? – кокетливо улыбнулась Эстрид.
– У графа много людей, наверняка он найдёт замену. А моё место на поле боя рядом с сеньором.
Хенгист произнёс это деловито, всем своим видом показывая, что он воин, а не обычный слуга. Эстрид совсем не обрадовалась новости. Она привыкла к Хенгисту, к его важным повадкам и манерам, в которых кнехт старался подражать благородным. В конце концов, он был просто милым и симпатичным парнем. Неужели граф не только зашлёт её, Бог знает куда, но и отберёт людей, к которым она так привязалась? А что, если и Эбба не поедет? С кем тогда поболтать по душам?