Мертвец
Шрифт:
– Вот оно как, оказывается… – Хадугаст насупился. – Что ж, я подумаю.
С этими словами он лёг на кровать и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что дальнейший диалог ему не интересен. Маршал явно нарушал правила гостеприимства, и это казалось оскорбительным.
Тедгар пожелал скорейшего выздоровления, и они с Адро удалились, оставив Хадугаста кипеть от негодования.
Помещение с голыми стенами и маленьким окном, через которое почти не проникал свет, совсем не радовала глаз. Оно походила на монашескую келью. Камина тут не было и, чтобы согреться, приходилось забираться под несколько
Хадугасту и прежде случалось неделями валяться в постели, залечивая раны. В такие времена, лишённый возможности наслаждаться дарами жизни, он становился мрачным и замкнутым. Но сейчас ситуация казалась хуже, чем когда-либо. Не только боль и потеря боеспособности тревожили могучего воина – сильнее всего расстраивал приём, оказанный в замке. «В плену и то лучше было», – думал с досадой Хадугаст. Холодная комнатушка, плохое питание из-за чрезмерной экономии, а теперь ещё нелепые угрозы и скотское отношение придворных, которые вопреки всем законам гостеприимства гонят взашей, – всё здесь вызывало неприязнь. Обида колола сердце: не так должно обращаться с гостями, а тем более с родным братом, бесчестно выставлять на улицу раненого человека, который даже постоять за себя не может. К обиде подмешивалось ощущение беспомощности. Хадугаст вскочил, схватил меч, стоявший спинке кровати, сделал пару махов, но боль пронзила правую часть груди, и он выронил оружие, выругался и тяжело опустился на грязный матрас.
В коридоре послышались шаги, очень лёгкие, будто кто-то крался на цыпочках. Хадугаст прислушался. Человек остановился.
– Кто там? – грозно спросил раненый, но вместо ответа под дверь проскользнул клочок бумаги.
Шаги стали быстро удаляться. Хадугаст подошёл к двери и выглянул из комнаты – никого. Поднял с пола бумагу. Вспоминая изученную когда-то грамоту, он по слогам прочитал надпись, выведенную аккуратным почерком: «городской бордель, десять часов вечера, большая комната на верхнем этаже справа».
«Удивительно, – подумал коленопреклонённый, – и кто же меня так хочет?» Впрочем, он сразу смекнул, что тут замешаны дела иного характера. Его пытаются во что-то втянуть… Но во что? И не связано ли это с появлением маршала и кастеляна? Разные мысли бродили в голове Хадугаста, пока он вновь и вновь пробегал глазами две нехитрые строки. Подумалось даже, что недруги желают выманивать его отсюда и убить. Поднёс бумагу к пламени свечи, и вскоре она обратилась в чёрный огрызок. Всё-таки Хадугаст решил пойти: любопытство пересилило страх. Он накинул плащ, вышел из гостевой башни и, убедившись, что никто из слуг-шпионов не следует по пятам, покинул замок.
Бордель представлял собой длинный двухэтажный дом, запрятанный в узком переулке недалеко от городской стены. Рядом находился трактир, постоянно привлекавший местных алкашей и гуляк, отчего район имел дурную репутацию. В обоих заведениях Хадугаст являлся частым гостем. Даже в этот приезд он уже успел пару раз посетить бордель. На входе несколько распутных женщин начали зазывать знатного воина, но сейчас он лишь отмахнулся от них. На первом этаже в общей зале происходила оргия. Хозяйка, встретившая гостя на пороге, сразу узнала его, она указала нужную комнату и сообщила, что там уже ждёт некая госпожа.
Красные занавески
– Кто ты? – спросил Хадугаст. – И что хочешь от меня?
– А кого ты здесь ожидал увидеть? – голос звучал холодно и властно, и воин сразу понял, кто скрывается под плащом.
– Ты?! – изумился он. – Мы так давно…
– Хватит разговоров, – женщина поманила к себе, и Хадугаст послушно подошёл и присел рядом. Она сняла капюшон. Бледное лицо с тонкими чертами, бесцветный взгляд, длинные светлые волосы, спадающие на плечи – пред ним сидела Берхильда. Она сбросила плащ и расстегнула платье, оголяя полные, округлые груди.
– Хильди, дорогая, как же я скучал, не представляешь! – страстно прошептал Хадугас и, забыв о боли, сковывающей движения, схватил женщину за талию и припал к её губам. Они слились в объятиях, и воин больше не думал ни о чём.
А потом, насытившись друг другом, они лежали, укрывшись от холода толстым одеялом, и смотрели в потолок.
– Извини, если что не так, – начал разговор Хадугаст, – я сегодня немного не в форме: проклятое плечо никак не заживает! А я уж решил, что ты ещё сердишься с прошлой нашей встречи.
– Просто думала, тебе больше нравится обхаживать шлюх, да уводить женщин у дружинников моего мужа, – язвительно заметила Берхильда.
– И за это я сполна наказан! Да я мечтал о минутах нашей любви с тех пор, как прибыл сюда. Но у нас даже не было шанса поговорить наедине!
– Брось оправдываться, ты просто боишься Ардвана, особенно после того, как я пригрозила рассказать мужу о твоём поведении.
– Я? Боюсь? – возмутился Хадугаст. – Да я бы его… Но ты же тогда ясно дала понять, что между нами всё кончено!
– А может, у нас всё только начаться? – Берхильда посмотрела на любовника одним из тех взглядов, в котором сложно уловить какие-либо эмоции. – Правда, есть одна проблема.
– Не хочешь ли сказать…
– Ты человек независимый и гордый, так? – она провела пальцем по мускулистой груди воина, – Никогда не думал, зачем подчиняться королю, имея такие земли, как эти, да ещё и золотые рудники в придачу? Тебе не кажется, что Железноликий в последнее время ни во что не ставит людей, которые служат опорой трона?
– В чём-то ты права. Но при чём тут я?
– При том, что граф скоро уедет, а ты останешься.
– Да сколько же можно об этом говорить? Прекрасно ведь знаешь: я против Ардвана не пойду. Да, я в своё время оказался не у дел, но он же не виноват, что родился первым?
– Какой же ты всё-таки мягкотелый, – графиня откинула одеяло и села на край кровати. – Тебе в руки даётся всё: и женщина, и земли, и замок, а ты даже пальцем не хочешь пошевелить. Так и помрёшь ни с чем!
– Хильди, подожди! – Хадугаст схватил её за руку. – Не знаю, почему ты так ненавидишь моего брата, но подобные помыслы безумны. Даже, если я тебе помогу, мы обречены. Полагаешь, забрать замок так просто? А как же люди Ардвана? Нас же на кол посадят! А ещё хочешь воевать с королём! Да, я – человек гордый и независимый, но не самоубийца же! Сложную игру ты затеяла. Сложную и опасную.