Мертвецы
Шрифт:
– Кто это сделал? – спросил я, ткнув в повязку.
– Отвали, псих криворукий, – сказал она; голос был такой, будто у нее сильная простуда. – Это твой дружок сделал, там, на кладбище. Такой тощий чувак со сросшимися бровями. Как его зовут? Финни, что ли?
– Ах, да. Финни. Мерзкий уебок… Подожди, я с ним поквитаюсь. Ишь чего надумал – бить девочек вроде тебя.
– Он это, между прочим, для тебя сделал. Ты же не будешь наказывать своих друзей, а?
– Ну да. Сделал, да. Ну… – Затылок точно молнией прошило, будто мне хотели напомнить о приоритетах. По крайней мере
Она сказала, что здесь мы разговаривать не можем, уже почти семь, и народ в любую секунду начнет просыпаться. Так что мы двинули по дороге и свернули на Бликетт Лэйн, я разминал ноги, а она прижимала тряпку к носу. На полдороге был переулок, который заканчивался гаражами. Большинство было заброшено. Они всегда были заброшены, сколько я помню. Несколько лет назад в одном нашли человеческую ногу, от колена и ниже, в ботинке. Остального так и не нашли. И легавые так и не поймали урода, который это сделал, это ж Норберт Грин. Но народ быстренько состряпал из этого очередную байку про Мантонов.
Мэнди потянула одну из навесных дверей. Та заржавела как последняя блядь и не поднималась больше, чем на пару дюймов. Я как следует ее дернул, и она открылась достаточно, чтобы мы смогли пролезть внутрь. В гараже ничего не было, если не считать старого мотора на полу. Похоже, от «Ровера». Мы уселись в углу на пыльном полу. Здоровой рукой она достала из рюкзака трусики и пачку сигарет. Я раньше не замечал, что у нее с собой рюкзак. Особо тяжелым он не выглядел. Ровно настолько тяжелый, чтобы деваха с одной здоровой рукой могла его поднять. Она приложила трусики к своему сломанному носу и протянула сигареты. Я прикурил две и отдал одну ей. Трусики были розовые с черными точечками и кружевом по краям. Я на них только посмотрел, и у меня тут же между ног все начало оживать. Но потом опять успокоилось, когда трусики начали пропитываться кровью.
– Ну, – сказал она, как будто мы сидели за послеобеденным чаем с плюшками.
– Что – ну?
– Ты спрашивал, почему я тебя вчера ударила по голове.
– Ну да. – Я все еще наполовину спал, если честно. Я потер лицо, чтобы немного прийти в себя. – И раз уж мы об этом заговорили, расскажи, почему ты меня до смерти напугала, когда я сидел в своей машине.
– Это не твоя машина. Ты водишь «Капри».
– Ну, эт да. Это машина Финни. – Я и думать забыл про Финни. Он не такой чувак, чтобы долго о нем думать. Даже когда он признается, что убил твою жену и упоминает при этом, что она спала с другим мужиком. Да, меня это парило. Но слишком долго об этом думать я не мог. У меня было до хуя других дел. А что было, то было, так, нет? Но куда он подевался?
– К тому же я только хотела тебя разбудить, – сказала она. – Я сидела через дорогу, в парке, сидела, думала. Про нас. Про моих братьев. Про себя. Я рано из дома вышла, пока братья не проснулись. Пока вообще все еще спят. Я… – Она посмотрела на рюкзак, который лежал рядом с ней на бетонном полу. – Я собиралась свалить, Блэйк.
– Свалить? Куда? – спросил я, в голове опять случился какой-то спазм.
– Куда угодно. Из Мэнджела. Подальше отсюда, куда глаза глядят. На другую сторону земного шара, если не врут и Земля действительно круглая, а не плоская. – Она посмотрела на меня. Нет, не так. Она не пыталась мне что-то сказать взглядом, для этого ведь обычно смотрят. Нет, она просто взглянула. Чтобы понять, что я думаю.
Я тоже на нее посмотрел, типа, извини, но ничего я не думаю.
Она закрыла глаза и продолжала:
– В общем, я увидела, что ты вырубился в машине, и попыталась тебя разбудить, вот и все. Норберт Грин – не то место, где стоит спать в машине. Особенно ребятам вроде тебя, у которых проблемы с местными.
Мы чуток посидели молча. Черный кошак подошел к приоткрытой двери, принюхался к нам и ушел, продемонстрировав маленькое круглое очко.
У Мэнди перестала идти кровь из носа, хотя выглядел он все равно отвратно. Она выкинула трусики и начала вытирать нос платком.
– Я вроде собиралась тебе сказать, почему огрела тебя вчера по голове.
– Ага. Знаешь, нечестно нападать на человека сзади.
– Это не считается. Я же девушка.
– Считается. Мы девушек не бьем, и они нас не должны.
– Короче, я не собиралась этого не делать. Честно, Блэйк. И пыталась сделать это помягче. Но ты избивал моего Джесса. Ты его убивал. Если бы не это, я…
– Он на меня напал. Как насчет этого, а? А что ты там вообще делала? Подставить меня решила, да?
– Прекрати немедленно, Ройстон Блэйк. Ты же знаешь, я бы такого не сделала. С тобой уж точно. Я не меньше тебя удивилась, когда он вдруг выскочил откуда-то. Потом он уверял, что просто проходил мимо и, типа, заметил тебя: Не знаю, как еще. Он точно за мной не следил. Но ты должен знать еще кое-что про меня и моих братьев. Мы…
– Ебетесь друг с другом. Да-да, я в курсе.
– У нас особые отношения. Мы… мы очень близки. И всегда были.
Ну да, с тех пор, как они нашли в тебе дырку.
– Это странно, и я не жду, что ты поймешь. Но это главная причина, почему я хочу уехать из города. С меня хватит. И знаешь что, Блэйк. Когда я тебя вчера увидела, я вдруг приняла решение. Не знаю даже, почему. Просто посмотрела тебе в глаза и вдруг увидела все по-другому. Мне захотелось свалить отсюда и делать все самой и для себя.
Я кивнул и достал еще две сигареты.
– Ну? – сказала она.
Я протянул ей сигареты и, спросил:
– Что ну?
– Ты едешь со мной или нет?
Я затянулся и посмотрел на нее, задержав дым в легких. У нее был сломан нос, сломана рука, всклокочены волосы и все лицо в засохшей крови. Но даже теперь она была круче всех остальных баб, которых я знаю и знал. Может быть, она была как я. Может, она была создана для меня, а я для нее. Говорят, для каждого есть кто-то. Если сможешь найти. Ну, готов поставить свои брови на то, что она была для меня.
Засыхающая кровь собралась у нее под носом и вокруг рта. Ее это, кажется, не беспокоило. Я убрал темные волосы с ее лица и поцеловал в щеку, она была почти чистая. Потом я сказал: