Мертвограм
Шрифт:
Я смущенно улыбнулся и вернулся в кабинет, чтобы забрать рюкзак. А заодно и рассказать Аньке подробности истории, которая суждено было стать «самой кассовой» новостью на портале. Даже федеральные СМИ потом подключились и начали обсасывать сюжет. Буквально через полчаса на мой телефон тоже начнут звонить из московских офисов теле- и радиоканалов, пытаясь вынюхать свежие подробности инцидента. Посмаковать подробности – для СМИ, как ни крути, хлеб насущный. То, что крутит счетчик просмотров на сайте, как лопасти вентилятора на третьей скорости.
Надо успеть добраться
– Всем до завтра!– сказал я, выходя из офиса.
Анька что-то промычала, остальные больше вздохнули, чем ответили. Все же сейчас – самый пик новостной активности, а то, что я сваливал домой, только добавляло всем остальным работы.
– До завтра, – повторил я и вышел за дверь. Больше на работу мне не суждено было вернуться…
Глава 2. Дорога домой
Еще не вечер, а на улице Ленина уже огромная пробка. Она здесь почти хроническая: как выпадает снег или просто ударяет мороз, тут начинается небольшой локальный Апокалипсис. Лед намерзает, поэтому ни автобусы, ни троллейбусы не могут подняться на горку со стороны Трифонова монастыря. Встают, визжа лысыми шинами по обледеневшей дороге, слегка прикрытой снежной порошей. Даже если посмотреть приложение Центральной диспетчерской службы, показывающее время движения транспорта и его расположение по GPS, то становится видно, что почти половина единиц на маршруте застряла именно здесь, на Ленина.
Но сейчас пробка была не только вверх, но и вниз – от Центральной гостиницы к монастырю. «Надо своим сфоткать затор, пусть сделают новость», – подумал я.
Достал телефон и начал снимать пробку, приближаясь к остановке у магазина «Золотой век», который расположен на другой стороне от гостиницы.
– Божи-а, даза-ашта-а-а? Зашта-а-а нам это? – истерил чей-то голос. Хриплый и тонкий одновременно, он мог с легкостью принадлежать и студентке, и старой бабке.
Да что там произошло? Правда, после пятнадцати лет работы в редакции восприятие ужасного притупилось, но сегодняшний Инцидент – про себя решил называть случай в ПАЗике именно так – заставил почувствовать то, что давно уже должно атрофироваться. Отсохнуть и отпасть.
Страх.
Перед необъяснимым ужасом, который происходил прямо на глазах. От него нельзя спрятаться, скрыться, просто уехать на троллейбусе.
Потому что рогатый тоже стал частью этого ужаса.
Передо мной – один из них, с цифрой «5» на табличке, как раз должен был ехать в сторону дома. Мы с женой и дочкой жили на улице Некрасова. И обычно возвращался домой с работы либо на нем, либо на «51»-м автобусе.
«51»-й тоже тут, кстати. Встал сразу за троллейбусом. Из него уже высыпали люди.
– Что там такое? – спросил у мужика в кожаном пальто (одет не по сезону, наверное, мерзнет бедолага в чудо-прикиде). Но тот шарахнулся в сторону, даже не ответив.
Да и черт с ним!
Женщина схватилась за голову, стоя на коленях рядом с пустым троллейбусом. На руках – черные перчатки с обрезанными пальцами. «Кондуктор», – догадался я.
Тетка качалась из стороны в сторону и голосила
– За шта-а-а?!
К кому она обращалась – непонятно.
Даже не знаю, что на меня нашло. Обычно глух к чужим эмоциям, но сегодня что-то изменилось – ощущение перемен буквально витало воздухе.
Поэтому подошел к женщине и тронул за плечо.
– Может, чем-нибудь помочь? – спросил я.
Кондукторша резко сбросила мою руку с плеча, будто это огромный паук.
– Нет! Не нада-а, не надо меня-я трогать! Нет!
Шарахнулся в сторону.
– Да не трогаю я…
Вытянул руки, показывая, что никого не собираюсь трогать.
– Не-е-ет! – не унималась женщина. – Нет!
– Да, хорошо-хорошо, только успокойтесь! – я отошел еще на шаг.
Интересно, что могло ее так напугать? После каждого выдоха женщину сотрясали рыдания, словно приступ эпилептического припадка в миниатюре.
– Что случилось? – спросил я.
Но женщина лишь бормотала нечто нечленораздельное. Что-то про «антихриста, который явился». Или «явится» – тут толком не разобрать.
А потом кондукторша разразилась истерическим хохотом.
Тогда уже в сторону шарахнулись и люди на остановке.
Но так и не пришли на помощь. Нет, просто сделали вид, что смогут дойти домой пешком, без помощи общественного транспорта.
Толпа сразу рассосалась.
Заглянул в салон и увидел руку на полу.
«Там тело, – понял я. – Там чертово мертвое тело!»
Чувство дежа-вю вернулось.
Я боялся зайти и проверить – боялся, что догадка подтвердится. Ведь случай, который произошел утром в ПАЗике, вполне мог быть не единственным.
В передние двери (мы стояли у задних), сверкая голыми щиколотками, влетел подросток в наушниках.
А через секунду он уже орал.
Бросился к нему. Парнишка стоял посреди прохода, глаза навыкате, в наушниках по-прежнему бухтит музыка. Изо рта – просто набор гласных.
Проследил за взглядом – молодая девушка лежала в проходе. Рыжие волосы разметались в стороны, словно она пыталась вытереть пол салона.
Нос вдавлен внутрь черепа.
Брови будто пытались натянуть на затылок с такой силой, что кожа на лице порвалась посредине лба, обнажив кость.
Глаза красные. Заполненные кровью, словно полные бокалы с вином.
– Стой, не стоит на это смотреть, – я положил руку на плечо парня. Но тот стоял, не шелохнувшись, и смотрел дальше, вглубь салона – там лежала еще одна женщина.
– Я гляну. Может… может, ей нужна помощь, – сказал парню, но тут уже обернулся – пулей вылетел из троллейбуса.
Остался один на один с трупами.
На улице все еще голосила кондукторша. К ней подошла сердобольная старушка, но тут же грохнулась на попу и сама запричитала. С нашим гололедом все остановки и тротуары автоматом превращались в Дорогу смерти. Судя по работе коммунальных служб, у нас уже давно наступил Апокалипсис, а трупы только подтверждали эту мысль.
– Эй, вы живы? – спросил я, переступая через первый труп.