Мертвый разлив
Шрифт:
– Ну хорошо, – спросил он, возвращаясь к названию, – какие варианты уже предлагались?
– Как известно, вокруг нас собираются в основном славяне, – ответил Брон, – если не по крови, так по культуре. К тому же это люди, приверженные, как правило, дореволюционным, даже досамодержавным ценностям.
– Имеешь в виду “камушки”? – не удержался Вадим. – Гм, ладно… Стало быть, решили углубиться в историю?
– Сейчас ведь многие оглядываются на старину, – сказал Брон. – Приходится соответствовать. И, по возможности, направлять.
–
– Естественно. Чему могло научить нашествие? Только лакейству.
– Как насчет православия?
– Тот еще подарочек – от византийской-то тирании! Сам же говорил: бог должен быть внутри – как, скажем, у протестантов. А за православными он присматривает снаружи, точно вселенский жандарм.
– Выходит, копаем глубже – в язычество? Кстати, графьев тогда в помине не было.
– И бог с ними, “пойдем другим путем”.
– Хорошо – названия?
– Честно сказать, первое, что в голову пришло: “Медведи”, – тем более, пошла мода на зоологию.
– Н-да…
– То-то, что банально, – согласился Брон. – Затем я подумал: а почему не назваться Слонами? Помнишь же: “Россия – родина слонов”.
– Смешно, – сказал Вадим. – Было когда-то.
– Пожалуй.
– Надеюсь вариант: “Ударная дружина имени графа Борислава Костолевского”, – не возникал?
– Даже в голову не приходил, – со смешком ответил Брон.
– Слава богам! – Вадим пораскинул мозгами. – А почему вам не назваться простенько и со вкусом: “Росичи”? Или короче: “Рось”, – в пику Орде. Так сказать, еще одна попытка противостояния на новом витке… Хотя, конечно, лучше бы с ними поладить. К тому же “Рось” перекликается с “рысью”, так что и мода на зоологию будет в какой-то мере соблюдена.
– И с кличем “рось!” бросаться в бой. – Брон усмехнулся. – Красиво – прямо, как в кино. Но многие на это купятся – я в том числе… А почему ты считаешь, что с ордынцами лучше поладить?
– Потому что виток новый. Как бы ни хотелось некоторым дважды войти в реку, слишком мы пропитались друг другом за эти века. При желании, конечно, можно провести разграничительную линию – по языку, по религии, по разрезу глаз… И все равно это будет условностью, вроде повязки на рукаве, – лишь бы не перепутать свою стаю с чужой. Но ведь повязки можно и заменить?
– Ты так в этом уверен? – вкрадчиво спросил Брон.
– Ну, вот возьмем, к примеру, тебя. – Главарь весело вскинул брови. – Конечно, мужчина ты видный и вполне можешь служить образцом человечьей породы. Однако слишком темноволос для чистокровного славянина, тем более – для росича.
– Так ведь и ты тоже?
– Кто бы спорил! Правда, своей смуглостью я обязан то ли хохлам, коим больше других досталось от татар, не считая прочих, то ли румынам, произошедших, кажется, из даков и римлян – а может, еще из турок или арабов, кто поручится? От прежних племен и наций ныне мало что уцелело, а уж Россия всегда была таким котлом!
–
– Скажи еще: “луноликими”, – предложил Вадим. – Интересно, они-то как нас обзывают – носачами, что ли?
– Иудеи-то поносатее будут! – со смешком заметил Валет.
– А видел ты, как ордынцы ломают хребты непокорным? – спросил Брон. – Или вырезают конкурентов целыми семьями, чтобы не оставлять мстителей?
– Ну, у твоих-то горилл даже руку сломать трудно, – проворчал Вадим, все-таки содрогнувшись. – Если не путаю, ордынцы живут по законам ясы, завещанной Чингис-ханом? Значит, тоже имеют понятие о чести – пусть и отличное от вашего.
– Не тебе объяснять, что их законы не распространяются на нас – как и их честь. И кто возьмется им доказать, что между нами больше сходства, чем различий? Может, ты? Не говоря о прочем, мне было бы жаль потерять хорошего водилу. – Брон с сомнением покачал головой. – Очень не просто, друже Вадим, стать своим для всех – от творцов до крутарей. Простые натуры больше пугает непохожесть, чем привлекает подобие, – особенно, когда непохожести больше.
– Разве обязательно ее демонстрировать?
– Предлагаешь притворяться?
– Зачем? Сам же говорил: принцип драконов – обманывать правдой. Я обязуюсь говорить только правду, но отнюдь не всю. Может, гипотетической татарской капли в моей крови вполне хватит, чтобы договориться с ордынцами?
– А твое “отнюдь” откуда? – с усмешкой поинтересовался Брон. – От твоих крестьянских предков? Или кто-то из тогдашних помещиков слишком увлекался правом первой ночи, исполняя роль местного племенного бычка? Во всяком случае, пропорции у тебя не крестьянские. Как и мозги.
– На пересечении пород часто возникают незаурядные экземпляры, – согласился Вадим. – И чем больше разброс, тем занятней результаты.
– Старички, не обижайтесь, но мне пора сваливать, – объявил Валет, неловко ерзая. – Дела, знаете, а перенести – ну никак! Конечно, я бы с удовольствием еще поточил лясы…
– Дело есть дело, – не стал неволить Брон. – Не все встречи можно отложить – тут ты прав.
Произнес он это вполне сердечно, но в последнюю фразу словно бы вложил двойной смысл – а может, просто добавлял значительности речам. Впрочем простодушный Валет ничего не заметил и скоро отбыл, прихватив на дорожку гроздь винограда.
– Конечно, Валек – парниша крепкий, – заметил Брон, созерцая закрывшуюся дверь. – Однако не дракон, отнюдь, – даже не богатырь. И лучше бы не пробовал прыгнуть выше головы.
– Мне показалось или в самом деле у вас чем выше ранг, тем короче имя? – спросил Вадим.
– Так и есть.
– Значит, мне еще повезло. Был бы я, скажем, Иннокентием или Максимилианом… Странная тенденция для славян, не находишь? Кстати, в твоем прежнем имени смысла было побольше, чем в нынешнем.
– Сам же сказал: “новый виток”.