Мертвый разлив
Шрифт:
– Без крови?
– Пока бог миловал.
– А селяне?
– Чего им? Кто больше даст да вовремя, тот прав. И то: по краю ходят, не до тонкостей. А нажимать на них – себе дороже, и так еле дышат.
– Радеете за скотинку-то? – едко спросил Вадим. – Тьфу на вас! Прав Брон: меньшее – но из зол. Вот с чем никогда проблем не возникало, так это с господами – во всяком случае, с их количеством.
– Мы, что ли, устроили такую жизнь? – возразил крутарь. – Погодку испохабили и местность, зверья нагнали? Каждый крутится, как умеет, а на нас у селян зла нет. Многие наши проклюнулись оттуда, а сколько еще хотело!..
– Еще бы: “пасти”
– Ну извини, – огрызнулся Гризли. – Лично у меня родичей на селе нет. А были б, давно в город перетянул бы, что многие делают. Все же спокойней.
Действительно, чего я набросился? – удивился Вадим. Тоже, нашел стрелочника!
– Как они живут тут, – спросил он, – если даже снайперы-иудеи спешат убраться до темноты?
– Как под обстрелом, – осклабился здоровяк. – Скоро увидишь.
В самом деле, впереди, на некотором удалении от магистрали, за пологими щетинистыми холмами, погруженными основаниями в непросыхающую слякоть, уже виделась гроздь блеклых огней, похожих на догорающие угли. И рассыпали их по вершине подобного же холма. Чем ближе бэтр подъезжал, тем четче проступал из сумрака высокий земляной вал, утыканный обожженными кольями и продолженный поверху могучей кладкой. Если бы не колья и не нависшие над стеной лезвия проржавелых плугов, вбетонированные прямо в стену, сооружение вполне походило бы на артеллерийский редут “времен Бородино”. А когда Вадим разглядел настоящий подъемный мост, переброшенный через широкий ров, ему и вовсе сделалось зябко – хотя при других обстоятельствах он, наверное, долго бы веселился. Если уж неповоротливые, прижимистые селяне не пожалели на ограду столько трудов и средств, значит им было кого стеречься. Кажется, абстрактные сведения, поведанные Вадиму бесстрастным компом, начали обретать плоть.
От магистрали к поселению вела насыпь, узкая и плотная, кажется, даже подбетонированная. Судя по неостывшим следам, как раз по ней прокатились груженные джипы иудеев, спешивших убраться восвояси. Повинуясь кивку Гризли, Вадим повернул и подогнал бэтрик к самым воротам. Покачал головой, дивясь на их прочность: прямо крепостные.
– А ты думал! – подтвердил крутарь, по пояс высовываясь из люка. – Без танка не протаранишь.
Он помахал над головой пустыми руками, выкликая знакомые имена, и спустя пару минут створки стали нехотя раздвигаться: здесь по-прежнему жили в ином ритме – хорошо, если не позапрошлого века. Скрежеща бортами по массивным брусам, бэтр протиснулся внутрь и снова застыл, очутившись в бревенчатой западне, легко закупориваемой с обоих концов. И внутренние ворота начали открываться не прежде, чем захлопнулись наружные, – трогательная предтеча шлюзовой камеры, космической или подводной.
Прихватив объемистую сумку, Гризли спрыгнул на землю и вразвалку направился ко входу, откуда навстречу уже катились наполненные ручные тележки, подпрыгивая на ухабах. Толкало и сопровождало их с полдюжины бородатых мрачненьких мужиков в домотканных одежах и облезлых ушанках, некоторые даже в шкурах – только что не в лаптях. И если крутарь ростом и статью походил на вздыбившегося медведя, то встречавшие его глухоманцы больше напоминали матерых кабанчиков, возглавявших здешнее стадо. Любопытствуя, Вадим тоже выбрался из кабины, присев на краю люка, и сразу ощутил на себе взгляды, нацеленные не только спереди, от делегации по приему, но и с боков, из-за прочных стен.
– А где Яков? – поинтересовался Гризли, опуская сумку
– Помяли вчерась Якова, – ответил кто-то. – Отлеживается теперь.
Даже и голос его звучал странно: будто с акцентом. Ну да, сюда ж не достают тивишные кабеля! – сообразил Вадим. А если бы даже провели, где напасешься столько электричества и приемников? Вот и поперли местные говоры – как следствие изоляции.
– Значицца, было дело? – оживляясь, спросил крутарь. – Что ли, разжились чем?
– Пару “торпед” положили, а как же, – солидно подтвердил второй мужик, с тем же акцентом. – Хучь и дорого они вышли!
– Ладно, Мирончик, цену-то не набивай, – хохотнул Гризли. – Знаешь же: за нами не заржавеет! Хоть и монополисты мы, однако в положение входим – скажи спасибо Брону. И вон еще у вас, – кивнул он за спину, – защитничек объявился. Поплачьтесь ему, как вас обижают, – Брон его слушает, правда! – Насмеявшись, здоровяк прошелся вдоль тележек, заглядывая вовнутрь и одобрительно качая головой. – Готовьте списки, – велел он мужикам. – Расценки знаете, за превышение премия, как положено. Завтра к вам наведается один из наших: Руслан – молодой такой, высокий. С ним и отошлете. Послезавтра – товар.
Отвернувшись, Гризли подмигнул молчаливо созерцающему Вадиму: мол, каждый раз приходиться повторять здешним валенкам одно и то ж, чтобы, не дай бог, чего не напутали. Впрочем, благодушный крутарь и вправду относился к глухоманцам с сочувствием, а те не могли этого не ценить. Доброта, говорят, тоже товар, – как и честность.
Распахнув багажник, здоровяк помог мужикам уложить подвезенные тюки, затем вернулся к сумке и принялся распределять между селянами гостинцы – будто туземцев одаривал. Правда, бусы пока спросом не пользовались.
Из-за полуоткрытых ворот неожиданно и разом, словно дождавшись момента, высыпала растрепанная замызганная детвора, числом с десяток, и тоже окружила Гризли, будто доброго Дедушку Мороза, – однако без обычного гвалта и толкотни, тихонько перешептываясь между собой. Процедура была отлажена: получив свое, каждый сразу отходил, не мешая остальным. Похоже, если не сам Гризли, то те, кто наполнял его сумку, отлично помнили здесь всех и не обделили вниманием никого – а это тоже приносит доход, пусть и не быстрый.
Несколько пацанов, прижимая к себе подарки, с опаской приблизились к бэтру и остановились неподалеку, очень серьезно поглядывая на Вадима, точно приглашая заговорить.
– Привет, – послушно сказал он. – И как же вам дышится тут, мышата?
– Хороша тележка! – тотчас произнес самый мелкий из “мышат” неожиданным басом. – На сколько лошаков тянет?
– На табун, – ответил Вадим. – Отстегнуть тебе пару?
Никто из малышей не улыбнулся: то ли не поняли шутки, то ли не поддержали. И правда, откуда здесь табуны лошадей? Прошли те времена, увы, – теперь в чести “железные кони”.
– Первый раз на Бугор чапаешь? – солидно спросил второй мальчуган, постарше и покрепче, чем-то похожий на Мирона – насколько Вадим разглядел того за бородой. – Не боисься?
– Еще не разобрал, – признался он. – А что?
– Ты, главно дело, не слухай их, – посоветовал “Миронов сын”. – Пусть себе зовут, а ты вроде как ни при чем. А то в прошлом месяце Егорка послухал – и где он ныне?
– И где? – спросил Вадим.
– А то не знаешь! Не слухай никого, понял?
– Нет, – честно ответил он. – Но я постараюсь – ей-богу. А все это слышат?