Месма
Шрифт:
В темной комнате повисло тягостное молчание. Несмотря на мрак, царивший в помещении (старик выключил лампу, когда убрал в ящик стола фото покойницы), девушка увидела, что мастер стоит возле стола, повернувшись к ней спиной, словно не хотел, чтобы она и дальше видела его лицо.
– Ничего ты мне не должна, - скрипучим голосом произнес старик, не оборачиваясь, и Галя заметила, что впервые за все время общения он сказал ей «ты». – А заплатишь потом, милая барышня… Сполна заплатишь…
И снова наступило молчание. Гале внезапно
« Нет, у этого деда точно не все дома! – подумала она с невольным состраданием. – И неудивительно: годами сидеть в этой холодной темной норе, света белого не видеть, и все один… Да тут любой на его месте свихнулся бы! Пойду-ка я, пожалуй, отсюда…»
– Спасибо вам, - робко сказала она. – До свидания…
Мастер не ответил и даже не шелохнулся в ответ. Галя поспешила к выходу: ей вдруг стало по-настоящему страшно. Она стремительно вышла из комнаты и направилась по темному коридору к выходу. Распахнув наружную дверь, Галя вышла на крыльцо и с невыразимым наслаждением вдохнула теплый и мягкий вечерний воздух.
Торопливо сбежав по ступеням крыльца, девушка, не помня себя, пересекла дворик и, провожаемая редкими огнями, светившимися в окнах, вошла под мрачную, сыроватую арку. Почти бегом Галя миновала ее, стремясь на улицу, к свету. И вот арка позади. Сердце Гали учащенно колотилось, ей хотелось дышать и дышать, наслаждаться этим чудесным, свежим, теплым воздухом, словно это было дыхание самой жизни…
Выйдя из арки, она остановилась на улице Коммуны и огляделась по сторонам, словно попала в место, где давно уже не была. Неприятный озноб скоро перестал донимать ее – она быстро согрелась, успокоилась, сердечко снова стало биться спокойно и ровно, как и подобает биться сердцу здоровой юной девушки…
«Все равно, как из могильного склепа вышла!» - мысленно сказала Галя самой себе.
Она снова огляделась. Что-то вокруг показалось ей необычным. По улицам Коммуны и Свободы спешили с работы люди, их поток был заметно гуще, нежели в тот момент, когда она входила в фотоателье. На улице Свободы появилось больше машин… и прямо перед ней вдруг быстро пробежала лошадь, запряженная в гремящую по асфальту телегу; мужик в кепке, сидя боком и свесив ноги, лихо управлялся с вожжами – такой транспорт еще можно было встретить на улицах Краснооктябрьска, особенно вечером. Галя подняла к небу лицо и увидела, что высоко- высоко на темно-синем небосводе мерцают далекие звездочки. Вдоль улицы Свободы горели фонари на столбах уличного освещения…
«Боже мой…- с тревожным недоумением подумала Галя. – Что такое происходит?»
Она, непонимающе озираясь, вышла на улицу Свободы и остановилась на тротуаре. Мимо нее проходил мужчина средних лет, по виду – рабочий, похоже, спешащий на смену.
– Простите, - робко обратилась к нему Галя, - вы не скажете, который час?
– Как не сказать? – охотно отозвался мужик, остановившись
– Девять?.. – растерянно пролепетала Галя.
– …Двадцать пять! – демонстративно показал ей часы мужик. – Поздновато, красавица! Домой уже пора, а не то мамка заругает…
– Спасибо, - только и смогла пролепетать Галя и вдруг с ужасом подумала о Виталике. Где он?..
Она вспомнила, как оставила его на улице Свободы, в ближайшем к перекрестку скверике, он собирался подождать ее там и почитать учебник физики…Он там сейчас? Ведь читать уже невозможно, настолько вокруг стемнело!
Галя, будто очнувшись, опрометью бросилась в сторону скверика, туда, где она оставила своего друга. Через несколько минут она уже стояла возле той самой скамеечки, где рассталась с Виталиком. Скамеечка была пуста, и вообще, скверик уже покидали последние гуляющие парочки.
Девушка застыла на месте в полном недоумении, ее серо-голубые глаза постепенно наполнялись слезами. Она только озиралась по сторонам в растерянности, кусая губы от охватившей ее обиды. Галя уже собралась отправляться домой в одиночестве, как вдруг издалека донесся громкий окрик:
– Галя!..Галка!..
Девушка встрепенулась и пристально вгляделась в мелькающие мимо лица спешащих по тротуару людей. А чуть погодя увидела, что со стороны, противоположной перекрестку, к ней бежит молодой парень, озаряемый светом уличных фонарей. В этом парне она сразу узнала Виталия.
– Виталик! Милый…- задыхаясь, крикнула Галя.
Молодой человек подбежал к ней, и остановился как вкопанный, приблизившись к девушке почти вплотную. Глаза его безумно блуждали, волосы были взъерошены, губы нервно тряслись.
– Галка…- прохрипел он, едва переводя дух. – Послушай! Ты что, с ума сошла? Ты… Ты…
– Что?..- отозвалась Галя в полнейшем замешательстве. – Я ничего не понимаю, Виталик!
Что случилось?
– Ничего не понимаешь? – зловеще прошипел юноша. – Что случилось? Тебя не было два с половиной часа – вот что случилось! Я с ног сбился, разыскивая тебя! Где ты была?
– Ты что, забыл? В фотоателье я была! Я пошла фотографироваться, а ты захотел подождать меня здесь, на скамейке, учебник полистать…
– Я ничего не забыл, - озлобленно ответил Виталий. – Я ждал здесь тебя, как проклятый…
Прошел час, пошел второй… Я отправился за тобой. Увидел вывеску – «Фотография», зашел в эту чертову арку… А там во дворе…- он едва перевел дух. – Нет там никакого фотоателье!
– Виталий, опомнись: что ты несешь? – вскричала Галя. – А где же я была, по-твоему?
– Я не знаю, где ты была! Я облазил этот пустой двор, и ничего, кроме старой перекошенной двери и продавленного крыльца, не увидел…