Месма
Шрифт:
– Так это и было фотоателье, Виталик! – воскликнула Галя. – Там и вывеска висит, между прочим. Надо было просто постучать, и тебе открыли бы…
– Кто открыл бы?! – молодой человек почти кричал. – Там и так видно, что никого в этом фотоателье лет сто уже не было!
– Там фотограф есть, один-одинешенек, очень старенький! – с обидой воскликнула девушка. – Я тоже сперва подумала, что никого нет, постучала, он и мне-то открыл не сразу… Он такой старенький, что еле-еле ходит.
– Не строй из меня дурака, - холодно заметил Виталик. – Я видел своими глазами, что фотоателье
Он кричал, говорил обиженным тоном, нервно размахивал руками… Галя ничего не понимала.
– Ты дошел до реки? – оторопело переспросила она. – До какой реки?..
– До великой русской реки, что через наш городок протекает! – исступленно заорал Виталий. – Совсем сдурела, что ли?...
Прохожие начали оборачиваться на них – кто недоуменно, кто укоризненно. Галя ощутила себя так, будто ей публично отвешивают пощечину за пощечиной.
– Я не знаю, зачем ты бегал к реке, - холодно сказала она, глядя в глаза своему парню, - и нечего на меня орать! Я ни в чем не виновата перед тобой. И ты сам виноват, что не пожелал постучать в дверь фотоателье: если бы постучал, то нашел бы меня в два счета!
Ее серо-голубые глаза словно полыхнули пламенем. Виталик слегка растерялся и как-то сник…
Однако замешательство молодого человека длилось недолго.
– Значит, ты была в этом фотоателье? – вкрадчиво спросил он. – Ну и как, сфотографировалась?
– Да, сфотографировалась! – с вызовом ответила Галя.
– Отлично! – воскликнул Виталик. – А квитанцию покажи-ка!
– Квитанцию? – растерянно протянула девушка. – Нет квитанции…
– Да что ты говоришь! Это почему же?
– Не дал мне старик квитанцию… Сказал, посетителей у него очень мало, и так снимок мне потом отдаст… Без квитанции.
– Вот оно что? Это значит, два с половиной часа он с тобой возился, и даже бумажку не выписал? Два с половиной часа он делал твой один-единственный снимок?! – Виталий снова вышел из себя и снова начал кричать. Но Галя ничего не могла ему объяснить при всем желании. Она чувствовала только, что произошло действительно нечто совершенно непонятное.
– Виталик, - виновато и растерянно пролепетала она. – Я сама не понимаю… Не знаю, как так получилось… Вроде я и была-то там недолго…
– Ну хватит! – резко оборвал ее парень. – Довольно из меня дурня-то лепить! Завралась совсем, а теперь мне еще и хрень всякую порешь, ждешь, поди, что я и уши развешу? не знаю я, где ты болталась, с кем и где ты обжималась, да и знать не хочу! Не хочешь говорить, ну и пес с тобой… Счастливо оставаться! А я пошел!
Он резко развернулся и торопливо зашагал прочь. Галя с ужасом смотрела, как он уходит.
– Виталик!.. – отчаянно крикнула она.- Как ты мог подумать…
Но он только рукой нетерпеливо махнул и даже
провинилась? Ведь она говорила правду!..
Ей даже подумалось, а не вернуться ли к фотомастеру и не потребовать ли у него квитанцию? Но потом решила – поздно! Надо было сразу настаивать, чтобы квитанция была выписана как положено. Да и зачем она теперь ей? Если любимый парень способен вот так – взять и обругать ее, не поверив ни единому ее слову, чем может помочь жалкий клочок казенной бумаги? И должна же у нее быть девичья гордость, в конце концов? Об этом она столько слышала от старших, более опытных подруг, да и мать не раз ей говорила…
Вспомнив о матери, Галя совсем расстроилась. Надо скорее идти домой, ведь уже почти темно, и от матери ей точно влетит! Она ведь требовала, чтобы дочь возвращалась домой не позднее девяти. Как будто она еще ребенок совсем…
Галя тяжко вздохнула и вытерла выступившие слезы. Как все мерзко и до обидного глупо получилось! Странно, конечно: неужели она и вправду провела столько времени в фотоателье? Она помнила, как старик усаживал ее, пересаживал, просил голову повернуть и все такое… Но не могло все это длиться два с половиной часа! Никак не могло! Несколько минут от силы… И почему Виталик не догадался постучать в дверь? Сам виноват, а на нее все свалил без зазрения совести! Какая муха его укусила? Понятное дело – перед экзаменами волнуется, но она-то здесь при чем? Зачем же на ней зло срывать – ведь она и так за него переживает. А если он не поступит, ну – скажем, по конкурсу не пройдет? Что тогда – ей вообще нельзя будет на глаза ему показаться?
«Ну и ладно!» - подумала Галя. Если Виталик думает, что она сама придет к нему, станет бегать за ним, как собачонка, то он заблуждается. Никогда такого не будет… гордости у нее хватит.
Одолеваемая всеми этими невеселыми мыслями, Галя и не заметила, как дошла до своей улицы.
Эта улица, на которой находился ее дом, носила название – Пролетарская… Вообще, в Краснооктябрьске все улицы носили сугубо революционные названия: либо именовались в честь революционеров, в свое время устанавливавших здесь власть Советов, либо запечатлевали революционные понятия – Свобода, Коммуна, Пролетарская… это не мешало однако Пролетарской улице быть зеленой и вполне ухоженной, хотя по одной ее стороне тянулись фабричные общежития для молодых рабочих, а по другой стороне – частные домики об одном, редко – о двух этажах.
Галин дом располагался в самом конце улицы Пролетарской, имевшей некое подобие изогнутого хвоста, отсекаемого от нее пересекающей Пролетарскую улицей Восстания. Там, где стояло Галино жилище, не было асфальтированной дороги – только грунтовая. Да и не был нужен здесь асфальт, ибо машины сюда наезжали редко, разве что если к кому-то из жильцов пяти расположенных здесь домов наведывались гости. Чтобы грунтовую дорогу не слишком разбивали и не поднималось чересчур много пыли, ее периодически устилали шлаком, вывозимым из ближайшей котельной.