Мессия
Шрифт:
— Мисс, мне необходимо срочно переговорить с мистером Стоуном. Скажите, что ему звонит Алекс.
— Простите, а как ваша фамилия?
— Просто Алекс. Скажите Роджеру, он поймет.
— Минутку, — голос девушки сменился незатейливой мелодией.
— Алекс? Где вы?
Голос у конгрессмена был взволнованный.
«Еще бы, — злорадно подумал Алекс, — ты, наверное, уже и не надеялся меня услышать!»
— Мы где-то в сорока милях от Орландо.
— Какого черта вы там забыли? Гай с тобой?
— Со мной, со мной, не волнуйтесь. Собственно, по поводу Гая и звоню. Он просит вас организовать весьма непростое дельце. Честно, не знаю, потянете ли вы эту просьбу.
— Алекс, к черту ваши сомнения! Для этого парня я сделаю все, что угодно.
— Отлично, —
Глава шестая
Мир охватило безумие. Как и всегда в таких случаях, все началось с крохотной искорки, мимолетного импульса, который, все сильнее разгораясь, вскоре настоящим неукротимым пожаром бушевал в сердцах людей. На всех континентах и самых отдаленных уголках необъятного земного шара, во всех городах и городишках, селах и поселениях, резервациях и даже горных поселках люди всех цветов кожи неожиданно обрели общую цель.
Не похожие друг на друга народности, самых разных вероисповеданий и социальных слоев, от горстки мультимиллионеров до нищих из самых захудалых и бедных кварталов Парижа — от мала до велика копили, складывались, занимали и влезали в долги, только чтобы присоединиться к великому паломничеству, целью которого было лицезрение невероятного Чуда, которое обещал публично сотворить американский астронавт Гай Метьюс, единогласно возведенный в ранг сошедшего с небес спасителя человечества.
Обыватели шли на любые ухищрения и уловки, только лишь чтобы за любые деньги и в каких угодно условиях, самое главное — поскорее попасть в ставшее по-своему священным место, в которое всего за сутки превратился мыс Канаверал. Железнодорожные сообщения, автобаны, паромы, международные авиалинии и даже сверхскоростные перевозки в плотных слоях атмосферы стонали от внезапно свалившейся на них невероятной человеческой массы, с каждым новым часом, все неумолимее приближающим знаменательное событие, увеличивающейся в геометрической прогрессии.
Все чаще из-за загруженности путей сообщения откладывались или переносились рейсы, срывались запланированные туристические поездки, и намеченные саммиты, и политические мероприятия. Безумие волной охватывало планету, людскую массу, подстегиваемую предвкушением неизвестного, невозможно было остановить. В одной из небольших стран Ближнего Востока по такому случаю даже прекратилась многолетняя война, в связи с тем, что внезапное появление нового возможного лидера, благодаря современным средствам массовой информации, пошатнуло религиозные постулаты одной из враждующих сторон.
Гаю все это было безразлично. Слова старейшины Шона глубоко отпечатались у него в сердце, и он постоянно повторял их про себя как нерушимую, заповедную мантру.
Каждая
Он принял твердое решение покинуть планету как можно скорее, дабы перестать самим фактом своего присутствия вызывать конфликты и провоцировать людей на насилие. В то время как Алекс и остальные его приверженцы, все, за исключением переродившейся Лары, которая теперь не отходила от него ни на шаг, имели на этот счет свою точку зрения.
Стоун и Даррел развернули грандиозную рекламную кампанию, в которой на все лады зазывали людей на «представление» и обещали невероятное шоу. Идея работала, как часы. Над мысом кружили вертолеты и небольшие частные самолетики, игнорирующие исходящие пеной приказы военных покинуть воздушное пространство космодрома. Со стороны Атлантического моря собралось несметное количество всевозможных яхточек, паромов и других доступных простым обывателям плавсредств, до отказа забитых туристами. Чуть поодаль, царапая водную гладь шасси-поплавками и отчаянно ревя моторами, заходили на посадку гидропланы.
На берегу разбивались палатки и даже целые лагеря, всюду открывались небольшие лавочки, торговавшие всякой непритязательной ерундой, до которой так падки обычно туристы. Подрабатывающие студенты — молодые парни и девушки — ходили среди все прибывающих и прибывающих зрителей, продавая футболки и кепки с изображением Гая. Новообразованный культ почитания Мессии стремительно разрастался и процветал.
Благодаря своим многочисленным связям в самых высших кругах и слаженной работе своего предвыборного штаба, Стоуну удалось договориться с военными о беспрепятственном прохождении всех желающих на стартовую площадку и прилегающую к космодрому территорию.
Поднятый с постели посреди ночи заспанный генерал Харрис рвал и метал, матеря телефонную трубку на чем свет стоит, багровея от бессильной злобы на проклятых политиканов, которые опять умудрились все чистенько провернуть, как всегда, поставив его в известность в самый последний и, конечно же, как всегда водится в таких случаях — самый неподходящий момент. Дело попахивало катастрофой. И разгребать все это дерьмо, естественно, прибегут попросить его.
Готовый найти выход из любой, даже на первый взгляд трудно разрешимой задачи, неутомимый Даррел соблазнил заманчивыми творческими перспективами (для этого потребовалось вернуть давно «позабытые» кое-какие долги и провести изматывающую бессонную ночь в одном из гламурных кабаков неспящего Голливуда) старого знакомого, работающего на одном из ведущих телеканалов Америки, и вокруг возвышающегося посреди мыса шаттла специально нанятая бригада рабочих и промышленных альпинистов в составе семисот пятидесяти человек, без передышки работая, возводила циклопические голоэкраны для освещения грандиозного по своей масштабности события в прямом эфире, размерам которых мог смело позавидовать любой спортивный стадион, построенный на территории США после пятидесятого года.
Ден Даррел видел в мероприятии свой счастливый шанс, уникальную возможность, которая выпадает мучительно желающему реализоваться человеку единственный раз за всю жизнь. Прямо перед хвостовой секцией шаттла, ощетинившейся куполообразными иссиня-черными гроздьями сопел, еще одна команда, на этот раз плотников, без передышки стуча, выпиливая и строгая, стремительно возводила просторную сцену с трибуной в центре — конгрессмен Стоун захотел выступить с торжественной речью, предваряющей начало мероприятия. Его всяческое участие и нескрываемая публичная симпатия к Метьюсу, а также инцидент на вилле конгрессмена, который в глазах общественности после этого выглядел пострадавшей за правду стороной, могли благотворно повлиять на исход грядущей предвыборной гонки. По крайней мере, на это все как один хором намекали его бесчисленные аналитики. Веры стопроцентной им, конечно же, не было, но тем не менее результат был налицо.