Мессия
Шрифт:
– Международные новости, – отвечают на том конце провода.
– Роджера Паркина, пожалуйста.
Следует краткая пауза, заполненная звуками переключения.
– Паркин.
– Мистер Паркин, это старший полицейский офицер Меткаф из Скотланд-Ярда.
– Здравствуйте, – звучит осторожный ответ.
Паркин, разумеется, знает, кто такой Ред. Он почти наверняка присутствовал на вчерашней конференции. А хоть бы и нет, наверняка в курсе того, что там произошло.
– Я с интересом прочел вашу статью в воскресенье, – говорит
– Не сомневаюсь.
– По моему мнению, публикация хорошая. Основательная. Вдумчивая. Но есть несколько вопросов, которые мне хотелось бы с вами уточнить. Кроме того, у меня имеется дополнительная информация; полагаю, она вас заинтересует. Вы не против, если мы все это обсудим?
– Конечно. Можем мы сделать это по телефону?
– Собственно говоря, я бы хотел показать вам кое-какие документы. Было бы лучше, если бы вы подъехали сюда, в Скотланд-Ярд.
– Хорошо. Когда вам удобно?
– В любое время. Чем скорее, тем лучше. Вообще-то я хотел связаться с вами еще вчера, но не учел, что в воскресной газете график работы не такой, как у всех.
– Сейчас посмотрю.
В трубке слышен шелест бумаг и тихое хмыканье Паркина. Все ясно, пытается сделать вид, будто у него и других дел по горло. Ничуть не менее интересных. Можно подумать, будто у него в плане интервью с Элвисом Пресли, которого застукали шарящим по полкам в местном супермаркете. Малый просто не хочет показать свою заинтересованность.
– У меня запланирован ленч с одним человеком, но я могу отменить эту встречу. Час дня вас устроит?
– До встречи в час.
– Хорошо. До встречи.
Ред вешает трубку и улыбается.
Крючок, леска, грузило.
65
Во плоти Роджер Паркин оказывается еще более лысым и круглощеким, чем на фото с редакционной страницы. Ред, сжимающий в руках оранжевую картонную папку, встречает его на вахте и предлагает побеседовать наверху, в кабинете. Там им никто не помешает.
В лифте они обмениваются не относящимися к делу фразами.
– Не очень-то вы похожи на ваше фото, – замечает Ред.
– Да уж, – смеется Паркин, – тот снимок был сделан пять лет – и целую макушку волос – назад. Журналистское тщеславие. Мой случай не самый выдающийся. Случись вам увидеть некоторых из наших, вы бы поняли, что порой и Квазимодо может выглядеть как Роберт Редфорд.
Ред заводит репортера в комнату для допросов. Они садятся по обе стороны стола – Паркин занимает место ближе к двери. Ред кладет папку на стол. Паркин кивает на нее.
– Это те самые документы?
– Да. Мы их просмотрим за секунду. Но сперва я бы хотел быстренько задать вам пару вопросов.
Паркин прищуривается.
– Валяйте.
– Как вы вышли на эту историю?
– Будет вам, инспектор. Сами же понимаете, что этого я сказать не могу.
– Защищаете свой источник?
– Конечно.
– Мистер Паркин, опубликовав этот материал,
– Инспектор, вы сами понимаете, что в этом я не могу сотрудничать с вами.
– Почему? Думаете, ваш источник сможет и дальше снабжать вас эксклюзивной информацией?
Паркин пожимает плечами. Ред продолжает:
– Если потребуется, я могу прямо сейчас послать в ваш офис пару дюжин сотрудников с указанием изъять файлы и записи. Я могу предъявить вам обвинение в воспрепятствовании правосудию и засадить вас за решетку быстрее, чем вы успеете пропищать что-нибудь о свободе слова.
– Прекрасно. Я пойду.
– В тюрьму?
– Если нет другого выхода.
– Мистер Паркин, если вам охота стать мучеником в своей профессии, ради бога. Но я не для того корячился полгода, выворачиваясь наизнанку, чтобы ваша газета все изгадила.
– Инспектор, если у вас в связи с опубликованным нами материалом возникла проблема, предлагаю перестать меня запугивать и связаться с нашим редактором.
– Чаю?
Неожиданная перемена тона – вежливое предложение после грубого нажима – застает Паркина врасплох. Этот тактический прием усыпляет его бдительность.
– Что?
– Чай? Хотите чашку чая? Или кофе?
– Чай было бы прекрасно, спасибо. С молоком.
– Я сейчас вернусь.
Поднявшись, Ред проходит мимо Паркина, как будто направляясь к двери. Паркин не поворачивается и не смотрит ему вслед – он что-то строчит в своем блокноте.
Секунда – и Ред извлекает из кармана пластиковые наручники. Левая рука Паркина схвачена и заведена за спинку стула, на запястье защелкнут браслет. Ред тянется к другой руке.
Паркин слишком медлителен. Мгновение, и его рука схвачена и сорвана с листа; на месте, где прервалась запись, осталась чернильная загогулина, ручка, со стуком упавшая со стола, катится по линолеуму на полу.
Ред просовывает правую руку Паркина сквозь планки стула и защелкивает второй браслет. Теперь журналист пришпилен к стулу: руки просунуты сквозь ребра спинки и скованы вместе.
– Какого черта...
Ред наклоняется через левое плечо Паркина и запускает руку ему за пазуху. Он нашаривает внутренний карман, не правый, а левый. В правом обычно хранят бумажник, но Реда интересует другое.
То, что он и находит с первой попытки. Маленькая записная книжка, алфавитная, с красным корешком и черной обложкой. Адреса и телефоны контактов Паркина.